Линк в ответ поинтересовался, как прошел мой день, но я не стала откровенничать о встрече с Генри. Сначала нужно разложить по полочкам все факты, которые удалось узнать. В качестве отвлекающего маневра я сообщила Линку, что ночами бедняжка Амелия ждет Мартина, который никогда не приходит. Он же поведал, что, по словам женщин, Амелия ожидает своего ребенка. В ответ я пересказала версию Генри о случившемся с духом Мартина, но откуда получила эта информацию, объяснять не стала. Чувствовалось, что Линк опечалился, но, как и я, он понимал, что для любви не преграда ни цвет кожи, ни раса, ни религия.

– Встречусь с ней сегодня вечером, – вздохнул Линк, и я согласилась, но предупредила, что ему придется следовать моим указаниям. Я-то знала, чего хочет Амелия.

– А теперь расскажи во всех подробностях, что тебе удалось подслушать из разговора Сильвии и миссис Хеммингс.

– Со слов Сильвии, Дельфия и Нарцисса считают тебя шпионкой, – интригующе прогудел Линк и выложил все, что уловил из занимательной беседы.

Я улыбнулась и мысленно себя поздравила. Мне отлично удалось отвлечь всех женщин от своей истинной цели.

– Обещай, что будешь меня слушаться, или мне придется постараться, чтобы сегодня вечером Амелия здесь не появилась.

– Если она появлялась под этим деревом каждый день сто с лишним лет подряд, как, интересно, тебе удастся остановить ее?

– У меня свои методы. Просто пообещай. Не хочу, чтобы сегодня все бесконтрольно пошло наперекосяк. Не играет роли, что я рабыня, которую Амелия ненавидит. Скажи ей, что я твой друг и должна остаться с тобой.

Линк пообещал, что будет паинькой. Конечно, я бы не стала и пытаться отсылать Амелию прочь, но Линку об этом лучше не знать. Мне всего лишь требовалось выведать у страдалицы все, что ей известно, а в том, что касается допроса призраков, опыта у меня побольше, чем у актера.

Когда мы договорились насчет Амелии, Линк сунул мне в руки игрушечный трактор, и я разволновалась не меньше, чем он. Да, это действительно игрушка его сына, и да, ее оставили в той комнате с определенной целью. Линк думал, что машинку бросил мальчик, но я сразу поняла, что это дело рук Девлина. Дух не захотел прямо указать местонахождение ребенка, но все выглядело так, словно он, в конечном итоге, намерен направить нас к сыну Линка.

Обычно, держа в руках чью-то вещь, я могла сказать, где находится владелец, но в эту игрушку Девлин вложил только ту информацию, которую счел нужным до меня довести. Мальчик был в порядке, о нем хорошо заботились и он был…

Я потерла трактор, и попыталась расшифровать свои ощущения. Упрямство. Ребенок упрямился.

Вот интересно, чего он не хотел делать.

Самое важное, что я наконец поняла: Девлин помогает нам – постепенно и по-своему, но помогает. Наверняка именно дух подстроил, чтобы Линк подслушал тот разговор, и он же заставил женщин разболтаться, присев в коридоре у открытого окна.

– Кто-то хотел, чтобы я встретилась с Генри.

– Ты что-то сказала? – спросил Линк, выключив воду.

– Просто думаю вслух.

– И о чем же ты думаешь? – поинтересовался он. – Как считаешь, Сильвия действительно говорила про моего сына?

Линк стоял в дверях ванной комнаты в одном лишь белом полотенце, обернутом вокруг бедер.

Очень рада, что он не способен видеть ауры, поскольку моя наверняка заискрилась как фейерверк. Избитая фраза, конечно, но в жизни он намного привлекательней, чем на экране.

Видел он ауры или нет, Линк отлично знал, как действует на женщин вид его совершенного тела.

– Как насчет быстренько покувыркаться перед ужином? – предложил он, хитро поглядывая на меня.

Я засмеялась, и это рассеяло неловкий момент. Повернувшись, я прошла через холл к его спальне.

– Да, похоже, Сильвия имела в виду твоего сына. Но не могу понять, какой силой, полезной этим женщинам, он обладает. Твоя бабушка была целительницей, а дамочки, похоже, хотят кого-то убить. Бессмыслица какая-то.

Линк вытащил одежду из ящика комода.

– Разве это не связано? – небрежно спросил он. – Наделить болезнью, излечить болезнь. Две стороны одной медали.

Линк рассуждал, рассматривая на свет носки, а когда закончил мысль, до нас начало доходить. Он уставился на меня, а я – на него, и оба думали об одном и том же.

Да, ребенок способен исцелять, но, как только что сказал Линк, у медали имелась и обратная сторона: наделять болезнями. Папаша Эл рассказывал, что им с женой предлагали большие деньги за излечение богатых людей. Насколько больше могли бы заплатить за то, чтобы кто-нибудь серьезно заболел и в скорости умер?

Линк стоял, задрапированный в полотенце, держа носки: один – синий, другой – черный, и смотрел на меня.

– Никакого насилия, – тихо пробормотал он. – Никаких улик, указывающих на преступление. Никакого риска быть пойманными.