— Без ключа ничего не выйдет, — признался он. — Если бы лом или хотя бы зубило с молотком…

«Лом или зубило», — мысленно повторила Юля. Она бы нашла для Макса и то, и другое. Обыскала бы весь поселок, но нашла! Только как пролезть через решетку?

Но ведь ты любишь Максима? — раздалось в голове.

Дядя Ваня? Или это сказала она сама? Неважно — главное, что это так и есть!

— А в поселке могут быть инструменты?

— Наверняка валяются где-нибудь. Только нам-то с этого какой прок? — недоуменно пробормотал Борис.

— Мне кажется, я смогу пролезть через решетку, — выдохнула Юля. Теперь осталось на деле доказать Максу и остальным свою любовь.

— Как ты собираешься это сделать? — удивился он.

Девушка улыбнулась в ответ:

— Очень просто, — проще уж действительно некуда.

Юля быстро расстегнула и скинула подаренную отцом полярную куртку, стянула через голову свитер. Макс очумело смотрел на нее, но когда она начала расстегивать ватные штаны, все-таки не выдержал:

— Постой, ты что, собираешься раздеться догола?..

Понял наконец. Юля залилась краской, но не прекратила своего занятия. Все-таки в столь бесшабашном, отчаянном поступке была своя манящая привлекательность.

— Одежда будет здорово мешать, — глядя в пол, чтобы не встречаться с Максимом глазами, ответила она.

Макс на какое-то время даже дар речи потерял от ее вызывающей храбрости. Во всяком случае, Юле хотелось, что причина его затянувшегося молчания была именно в этом. Наконец зверобой прочистил горло и велел Борису и Катерине:

— Отвернитесь.

Юля как раз избавилась от поддетых под штаны леггинсов, и теперь стояла на заледеневшем бетонном полу в одних носках, майке и трусиках, так что требование Максима оказалось весьма своевременным.

— Да ладно… — начал было Борис, но Макс перебил его.

— Отвернись!

Несостоявшийся жених не посмел ослушаться и отвернулся к стене вслед за Катей, хотя ей-то, как лечащему врачу, к тому же женщине, посвященной в тайны интимной жизни своей помощницы, этого можно было и не делать. Юля с благодарностью посмотрела на Максима и стащила майку (ее и так-то невеликая грудь от холода сморщилась еще сильнее, так что похвастаться перед любимым оказалось нечем), потом взялась руками за трусики, но в последний момент передумала. Она от кого-то слышала или где-то читала, что самая неудобная часть тела — это голова. Значит, если голова протиснется между прутьями, то остатки одежды ей не помешают.

Снимать больше было нечего, и Юля повернулась к решетке. От сковавшего тело холода вся ее решимость куда-то подевалась. Руки сами собой потянулись к сброшенной одежде, аккуратной кучкой сложенной на полу. Если бы не Макс, не его полный затаенной надежды взгляд, не ожидание дяди Вани, она бы наплевала на все свои намерения и обещания и начала лихорадочно одеваться. Если бы… Но любовь, любовь и восхищение, которые Юля прочитала в глазах Максима, вернули ей утраченную уверенность в себе, заставили бросить свое обнаженное тело навстречу холоду и страху и всунуть голову между прутьями неприступной решетки.

Неосязаемое нечто, которое живущие на поверхности двуногие существа — люди — называли демоном, ледяным богом, подземным властелином, почувствовало непорядок. Ни одно из названий не отражало сути обитателя земных недр — человеческий разум был слишком слаб, чтобы разобраться в природе того, что нарисовало их жалкое воображение, но в каждом из этих имен присутствовал страх людей перед могуществом и несокрушимой силой Подземного властелина. Слово непорядок тоже относилось к миру людей, но за время наблюдения — охоты — на них Демон хорошо изучил язык двуногих. Эти жалкие существа, полные питательной энергии, которую одни из них называли аурой, а другие душой, придумали множество слов для описания окружающего мира. Они сами пришли в этот мир позже всех остальных существ и намного позже Демона, существовавшего в недрах планеты с начала времен, но считали его своим. Миллиарды лет он обитал в безжизненной пустыне, довольствуясь жалкими крохами пищи, позволяющими влачить полуголодное существование. А люди за одно мимолетное мгновение, за какие-то несколько тысяч лет, распространились по всей планете, выстроили города, связав их множеством водных, наземных, а затем и воздушных путей!

Правда, еще быстрее они уничтожили свою цивилизацию. В неуемном стремлении подчинить и истребить друг друга, люди разрушили и превратили в руины собственные города, едва не испепелив всю планету. Но разведенный ими мировой пожар пробил брешь в обитель Демона, приоткрыв щель в сытный и теплый (пока еще теплый!) внешний мир. Что-то общее роднило поджигателей с незримым обитателем подземелий, и всякий раз, всасывая — пожирая — душу очередной двуногой жертвы, Демон находил в ней частицу самого себя.

Двуногая добыча оказалась слаба и беззащитна — Демон и не ожидал иного, но порой люди вели себя не так, как ему хотелось. Даже осмеливались проявлять строптивость и своеволие! Сейчас он ясно почувствовал это. Один из запертых в клетке двуногих, точнее, одна — грязная своенравная девчонка — пыталась выбраться из клетки наружу! Она посмела пойти наперекор воле своего хозяина и повелителя и должна быть за это жестоко наказана! Но следовало спешить. Несмотря на возникшее у нее затруднение, девчонка явно не собиралась сдаваться.