Он протянул ей букет, как-то нерешительно топчась на коврике перед дверью, напоминая сейчас посыльного, который вручил букет и теперь собирается отбыть восвояси. Но такого Даша допустить не могла. Она схватила Федора за руку и втянула в квартиру. Не видела его пару недель, а уже успела соскучиться так, словно они не виделись целый год. И теперь ее взгляд испытующе обшаривал его, находя, что Федор все такой же красивый и привлекательный. Мужественное лицо, целовать которое понравится любой женщине. Даже немного вспыхнула ревность, которая тут же угасла, когда Федор сказал:

– Даша, я так соскучился по тебе. Ты не представляешь, как я скучал.

Вытягиваясь на цыпочках, Даша подставила к его губам свои губы.

– Представляю, милый. И даже очень. Потому что я тоже скучала по тебе. И, уверяю, ничуть не меньше. Я ждала, когда же ты наконец придешь ко мне. Боялась, ты меня бросишь. Так хотела тебя увидеть.

– Ну, вот я и пришел. Я не могу без тебя, Даша. Возвращайся ко мне.

Она обвила его руками за шею, повиснув на его широких плечах, и почувствовала, как и без того короткий халатик задрался, обнажая ее круглую попку, чуть прикрытую узенькой полоской трусиков.

Его руки сползли по ее халатику, остановились на Дашиной попке.

– Федор… – она точно вспыхнула в его руках. – Я хочу тебя…

Только ему она готова была вручить самое сокровенное, что недоступно для других мужчин. И когда он ее легко поднял на руки и понес к дивану, Даша от счастья закрыла глаза. Сколько раз мечтала о таком моменте, чтобы все у них было вот так, как раньше. Даже в снах видела только Федора, постанывая от его ласк, а потом вздрагивала и просыпалась, и плакала оттого, что его нет рядом.

Но теперь, теперь она ни за что не отпустит его. И пусть только какая другая попытается отбить его у нее. Даша не позволит. Не отдаст.

– Дашка, милая… – он положил ее на диван совершенно голую и, завороженный красотой девичьего тела, даже забыл про то, что и ему самому не мешало бы раздеться. Не в одежде же заниматься любовью.

– Ты что так смотришь на меня? – немного смущенно спросила Даша.

– Сколько раз вижу тебя голой, и каждый раз думаю, что бы было, если б женщины ходили обнаженными? За тобой бы уж точно увивались толпы мужиков. Представляю, как бы это выглядело.

– Федор, тебе никто не говорил, что ты неисправимый пошляк, – проговорила Даша с улыбкой и добавила: – Ты знаешь, я не нуждаюсь в толпе, мне вполне достаточно тебя одного. Раздевайся и иди ко мне. Не забывай, что женщине тоже доставляет огромное удовольствие видеть рядом мужчину без одежды. Или ты думаешь иначе?

– Извини. Я так засмотрелся на тебя, что совсем забыл раздеться.

– Я сейчас напомню, – Даша схватила его за пояс и быстрым движением расстегнула брюки. Сбросила их на пол вместе с трусами.

– Дашка, ну, подожди… Я сам хотел…

– Ты думаешь, стоило подождать? А я считаю, нет. Должна же я убедиться, что у тебя там все в полном порядке и ты вполне способен удовлетворить даже такую притязательную женщину, как я.

Федор навис над ней, медленно раздвигая Дашины ноги.

– Сейчас я докажу тебе свои способности, – пообещал он, медленно опускаясь на ее разгоряченное тело. – Ты не пожалеешь.

Из кухни потянуло запахом подгоревшего пирога с грибами.

Академика не очень расстроила смерть Лехи Туза, поэтому от него на поминках погибшего вора никто не услышал пышной речи. Говорили другие воры. И, по мнению Академика, этого было вполне достаточно. Даже больше того, когда они потом выходили из ресторана, Академик бросил фразу, которую вор Козырь истолковал не иначе, как приговор.

– Он получил то, что заслужил, – сказал Академик. Впрочем, Козырь объяснений от него не потребовал. За неисполнение общего решения московских воров Туз все равно бы понес наказание. Конечно, не такое строгое, как лишение его, бедолаги, жизни. Козырь даже призадумался, а не имеет ли Академик отношения ко всему случившемуся с Тузом. Но о своих мыслях решил не распространяться. Сказать это – значит вынести необоснованное обвинение. А за это и самому можно пострадать. Ведь законные словами не бросаются.

В этот же вечер Станислав Валерьевич Адамов, с погонялом Академик, выезжая на Ярославское шоссе, к немалому своему удивлению на перекрестке был остановлен работником ДПС.

Капитан с хмурым и, как показалось Академику, усталым лицом махнул жезлом, приказывая белому «Мерседесу», в котором ехал вор, прижаться к обочине и немедленно остановиться.

Кроме водителя и самого Академика, в машине находились двое здоровяков охранников, отреагировавших на требование гаишника бурным замечанием. Оба, как псы, выслуживались перед хозяином.