Вопрос о том, как церкви удалось превратить призывы Иисуса любить ближнего и подставлять другую щеку в доктрину убийства и грабежа, может показаться удивительной загадкой, но на самом деле здесь нет ничего загадочного. Кроме того, что Библия содержит разнородные и взаимно противоречивые тексты [77] , что позволяет оправдать ссылкой на нее самые разные вещи, во всем виновата сама доктрина веры. Когда человек думает, что ему надо просто верить в истинность какого-либо утверждения, не основанного на доказательствах, — что неверующие попадут в ад или что иудеи пьют кровь младенцев, — он способен на все.

Инквизиция приобрела свою печальную славу благодаря одному нововведению, которое обеспечивало ее машину потоком подозреваемых и позволяло постоянно выносить обвинительные приговоры. Это была практика использования пыток для получения признания со стороны подозреваемых, для того, чтобы заговорили свидетели и чтобы признавшийся в своих преступлениях еретик выдал сообщников в его грехе. Оправдание подобной процедуры прямо связано с именем блаженного Августина, который рассуждал так: если пытки можно применять для нарушителей человеческих законов, тем более они уместны в случае нарушения законов божественных [78] . Пытки, применявшиеся христианами Средних веков при судопроизводстве, были проявлением их веры. Самое удивительное то, что кто-то из них верил, что такие бредовые процедуры позволяют узнавать факты — это кажется просто чудом. Как писал Вольтер в 1764 году, «в этом есть нечто божественное, потому что невозможно понять, каким образом люди терпеливо носили это ярмо» [79] .

Общая картина была бы неполна без описания испанского аутодафе (действа для публики, на котором еретикам зачитывали приговоры, после чего их нередко сжигали). Испанская инквизиция продолжала преследовать еретиков до 1834 года (а последнее аутодафе было совершено в Мексике в 1850 году), то есть примерно до тех времен, когда Чарлз Дарвин отправился в путешествие на корабле «Бигль», а Майкл Фарадей открыл, что электричество и магнитное притяжение взаимосвязаны.

Когда же деятели Реформации в силу разных причин порвали с Римом, они не стали относиться к своим ближним человечнее. Публичные казни стали еще популярнее, чем когда бы то ни было: еретиков продолжали сжигать, ученых пытали и убивали за их дерзкую преданность разуму, а прелюбодеев предавали смерти без угрызений совести [81] . Из этого можно сделать один главный вывод, который Уилл Дюрант сформулировал такими словами: «Нетерпимость — это непременный спутник крепкой веры; терпимость растет лишь тогда, когда градус уверенности снижается; уверенность убивает» [82] .

В этом нет ничего особо загадочного. Сожжение людей, которые и без того обречены гореть во веки веков, — небольшая плата за то, чтобы защитить людей, которых ты любишь, от подобной участи. И представление о том, что вера может уживаться с разумом — так что поведением вполне разумных во всем прочем людей могут управлять недоказанные представления, — помещает наше общество на скользком склоне, где на высоте царствуют путаница и лицемерие, а внизу таятся пытки инквизиции.

В истории существовало две группы людей, преследуемых церковью, которые заслуживают особого упоминания. Ведьмы интересуют нас потому, что для их преследования требовалась высшая степень легковерия по той простой причине, что тайного союза ведьм, похоже, в средневековой Европе никогда не существовало. Не было никаких шабашей вероотступников, которые собирались в укромных местах, обручались с сатаной, предавались радостям свального греха и каннибализма и с помощью колдовства насылали бедствия на соседей, их поля и скотину. Похоже, все эти образы — порождение фольклора, диких мечтаний и откровенной выдумки, но люди признавались в подобных вещах под воздействием кошмарных пыток. Антисемитизм представляет для нас интерес по двум причинам: из-за его глубокой иррациональности и потому, что он явно имеет богословские корни. С точки зрения христианского учения иудеи куда хуже заурядных еретиков, потому что первые открыто отвергали божественность Иисуса Христа.

Любопытно, что и ведьм, и евреев в христианском мире подозревали в одном и том же — в том, что они невероятным образом убивают христианских младенцев и пьют их кровь [83] , — тем не менее у них была разная судьба. Вероятнее всего, ведьм и колдунов просто не существовало, хотя за триста лет гонений по этому обвинению было убито, возможно, от 40 до 50 тысяч человек [84] . Что же касается евреев, они на протяжении почти двух тысячелетий жили бок о бок с христианами, которым они передали свою веру, и на основаниях не более надежных, чем основания веры в воскресение, с первых веков нашей эры христиане относились к ним с жестокой нетерпимостью.