Через минуту он подошел к ней и наклонил голову, чтобы посмотреть на книгу, которая так и лежала нераскрытой на коленях Гейл.

— Неинтересно или надоело читать? — спросил он дружелюбно, стараясь поймать взгляд затененных ресницами глаз.

— И то и другое, — признала она уклончиво.

— Хотите, покатаемся на машине?

На ее лице появился интерес, но высказалась она без особого энтузиазма:

— Сейчас? В этом? — Она критически осмотрела свои белые брюки.

Ланс окинул ее одобрительным взглядом:

— Почему бы и нет? Сейчас подгоню автомобиль.

Она посмотрела ему вслед, и ей безумно захотелось избавиться от своего утомленного тела и навсегда забыть ту незнакомку, в которую она постепенно превращалась. Все время размышляя о прошлом, Гейл поняла, что стала старше на сто лет после всех несчастий, свалившихся на ее голову. Это чувство было сродни ощущению пожилого человека, который больше не видит мир в розовых тонах, но остро ощущает его реальность и холодность. Может быть, это расплата за счастливые дни, которых в ее жизни было не мало?

— Куда же мы поедем? — спросила она, удобно устроившись в его просторном автомобиле.

— Туда, где вы никогда не были прежде.

— Откуда вы знаете?

— Я не знаю, — она услышала усмешку в его голосе, — я только предполагаю.

Они въехали на возвышенность, откуда им открылись холмистые просторы под голубым небом и отливающие золотом буковые рощицы среди небольших лесных полян. Мягкий ветерок, врывающийся через открытое окно автомобиля, ласкал ее волосы, и она старалась не портить удовольствие воспоминанием об аварии. Ланс вел машину спокойно и ровно, чтобы Гейл чувствовала себя защищенной.

— Ну, вот мы и приехали, — сказал он наконец, сворачивая с шоссе на неровную проселочную дорогу, ведущую к очаровательному черно-белому деревянному дому. Гейл успела прочитать надпись на вывеске: это был собачий питомник.

Ворота стояли открытыми, и они въехали во двор. Очевидно, их сразу же заметили — как только они остановились у двери, вышла женщина, окруженная сворой щенков. Она была лет тридцати, высокого роста, худощавая, с гладкими каштановыми волосами, приятной улыбкой и карими глазами.

— Привет, Ланс! — просияла она от удовольствия и без любопытства радушно взглянула на Гейл.

Ланс обогнул машину, чтобы подойти с той стороны, где сидела девушка, и, нагнувшись, взглянул на нее:

— Как тебе нравятся щенки, Гейл?

Но Гейл уже давно наблюдала за играми белых и рыжих пекинесов, вертевшихся под ногами их владелицы. Женщина, которую Ланс представил как Кейт Фостер, взяла одного щенка и передала его Гейл.

— Моя любимица, — сказала она с улыбкой. — Она хорошо себя ведет, послушна, не дерется, здоровенькая — настоящая леди.

— Соответствует описанию идеальной жены! — усмехнулся Ланс.

Гейл ласково гладила шелковистую шерстку маленького тельца.

— Прекрасная собачка. Я действительно могу ее взять?

Ланс насмешливо посмотрел на Кейт.

— Позволим ей взять?

Кейт Фостер засмеялась:

— Я думаю, что щенок уже узнал свою хозяйку, — сказала она, наблюдая, как собачка устраивается на руках у Гейл.

По дороге они купили лукошко для щенка.

— Как вы назовете ее? — спросил Ланс.

Гейл посмотрела на маленькую собачку, спящую в корзинке на ее коленях.

— Мисти [1] , — сказала она, и глаза ее затуманились слезами.

— Довольно просто, если сравнить с именами в ее родословной, — усмехнулся он. Последовало короткое молчание, затем он, как бы между прочим, сказал: — Меня неожиданно вызвали в Штаты. Матери Тэдди необходим мой совет в одном деле. Я уезжаю завтра рано утром.

Гейл почувствовала облегчение и сожаление одновременно. Она привыкла полагаться на Ланса, поэтому была озадачена и даже испугана. Но, возможно, им было необходимо побыть врозь какое-то время.

Его постоянное присутствие и этот его маленький подарок заставили ее забыть, что Ланс просто выполняет свои обязанности, что он пообещал отцу заботиться о ней и держит слово. Ей пришло на ум, как многим она обязана ему. Ланс предупреждал о непостоянстве их брака и все же относится к ней как настоящий муж.

С его обычной невозмутимостью он продолжал говорить, не обращая внимания на ее молчание, и сообщил, что возвратится, как только сможет.

На следующий день он уехал, а она вновь сосредоточила все свои силы, чтобы научиться ходить. Вцепившись в свое инвалидное кресло, она сумела простоять в течение нескольких минут, потом, почувствовав уверенность, стала удлинять это время. Наконец она смогла стоять без опоры.