А все же, как вышло так, что она во всем шла навстречу мужу, причем до такой степени, что едва не потеряла себя? Ответ прост: боялась. Чего? Ну, вначале у нее было два умерших жениха, дурная слава и то, что она невольно попала в число невест, чей дом уважаемые свахи обходили стороной. Все подруги замужем, а она все еще нет, и никакого хорошего жениха все еще нет…

Наверное, еще и оттого она так отчаянно держалась за Серио, что тот избавил ее от ярлыка "плохой невесты", сравнял с другими девушками. Серио был для нее чем-то вроде спасательного круга, чудесным избавлением от злословия, да и парень он видный… Вот она и влюбилась в него с каким-то отчаянным чувством, до дрожи боялась потерять, и оттого во всем шла мужу на уступки. Да, верно, во всей основе ее поведения во время замужества был страх остаться без Серио. Она, можно сказать, полностью растворилась в муже, только вот он все одно ее оставил… В общем, ее послушное и раболепное поведение в браке ни к чему хорошему не привело.

Вместо этого получилось другое: на очень долгое время Олея заставила себя забыть о многом, только вот добрый дядя Генар и тут оказался прав - вышло так, что именно его учеба пригодилась племяннице в самый нужный момент.

Теперь Олея стала понимать, что означает выражение - потерять себя. Наверное, ей нужно было получить хорошую встряску, очутиться в невесть каких краях, посмотреть на свою прошлую жизнь как бы со стороны, чтоб в ней вновь проснулась та уверенная в себе девушка, которой она была когда-то, и отныне не желающая быть той тряпкой, о которую когда-то вытирал ноги не только муж, но и его дочки. Так что на вопрос Бела она смогла ответить лишь одно:

– Сама не знаю… Так получилось…

Мужчина лишь покосился в ее сторону, но ничего не сказал. Кажется, он понял если не все, то очень многое. Вместо этого он спросил ее о другом, отрывая от печальных воспоминаний:

– Ты заметно прихрамываешь… Нога здорово болит?

Нога?.. Надо же, как она задумалась - даже забыла о своей больной ноге. И без того ныли раны, оставленные зубами и когтями речных вампиров, так еще и это падение с лошади… Возможно, ударилась она не очень сильно, но, тем не менее, вполне ощутимо.

– Побаливает немного…

– Постой, я твои раны осмотрю - остановился Бел.

– Еще чего!
– возмутилась Олея. Единственное, что ей еще не хватало, так это демонстрировать мужчине ногу, на которую сейчас, без сомнения, и смотреть-то страшно!

– Хватит дурака валять!
– а голос мужчины может быть весьма жестким.
– Думаешь, мне больше нечем заняться, кроме как любоваться на твою ногу, которая сейчас явно не блещет красотой? Дорога впереди долгая, нам еще идти и идти, а это значит, что мы, прежде всего, должны быть в состоянии передвигаться, а не ползти. Так что присядь на тот камень и покажи мне свои ранения.

– Да пожалуйста!
– Олея бухнулась на плоский камень, прогретый солнцем, и задрала штанину брюк.
– Смотри, но не думаю, что увиденное доставит тебе удовольствие!

По лицу Бела, осматривающего ее ногу, ничего прочесть было невозможно, и Олея, решившись, все же скосила глаза на свои раны. Ох, лучше бы она этого не делала! Верно говорят - если не видишь, то и на душе спокойнее. Иннасин-Оббо был прав: прошло не так много времени, но раны уже выглядят страшновато. Мало того, что нога была багрово-красной после падения с лошади, так еще и воспалились раны, нанесенные зубами и когтями речных вампиров. Сами ранки от укусов были небольшими, но вот следы от когтей выглядели просто страшно. Наверное, грязь попала…Ведь речной вампир не просто кусает и пьет кровь - при укусе он еще и глубоко запускает свои когти в тело жертвы, чтоб в это время его никто не смог отодрать. Ну а когда вампира все же выдергиваешь из тела жертвы, то его когти все одно оставляют глубокие царапины… Все это уже заметно припухло, и по краям ранок начали появляться первые полоски гноя. Пока они узкие, но что-то будет завтра?!

– Покажи вторую ногу… - почти что приказал Бел, и женщина без слов подняла и вторую штанину. Ой, и там вид немногим лучше - сплошные синяки… - Н-да, хорошо ты упала. Просто поразительно, что ничего себе не сломала. Богов надо благодарить за подобную милость…

– А то я не знаю! Может, еще что скажешь?
– Олея пыталась говорить беззаботно, но голос предательски дрожал.
– Ты не находишь, что внешне моя нога после укусов вампира - это кошмар!

– На первый взгляд может показаться, что это какое-то жуткой заболевание… - задумчиво проворил Бел.
– Я как-то раз видел нечто подобное, правда, забыл, как оно называется…

– Ну, спасибо! Поддержал и успокоил!

– Не обижайся, я имел в виду нечто совсем иное. Слушай, у меня появилась одна идея…

– Что, все отрезать?

– Не мели ерунду! Хотя надо срочно заняться лечением, пока дело не дошло до общего заражения. Но этим мы займемся попозже, а что касается твоих ран… Просто я прикинул, каким образом это можно использовать в наших целях.

– Ничего не понимаю!

– Слушай, решим так: если вдруг нас остановят, то можно сказать, будто мы - семейная пара, и идем на поклонение к какому-то храму, чтоб молитвами попытаться излечиться от страшной болезни, разъедающей наши тела. В доказательство можно показать эти раны.

– Наши?

– Естественно, наши. Или ты считаешь, что вид моей ноги и руки намного лучше? Сомневаюсь.

– Но я же твоих ран не видела!

– А на слово ты мне что, уже не веришь? Могу начать раздеваться даже сейчас, но не думаю, что на плечо и нога у меня выглядят более привлекательно, чем у тебя… - и тут Олея с удивлением поняла, что Бел улыбается.
– И потом, вряд ли вид хоть и обнаженного, но уставшего мужчины, может кому-то доставить удовольствие.

– Надо же, ты, оказывается, еще и шутить умеешь… Непривычно как-то слышать подобное от тебя.