Она сдавала нас по всем фронтам и по полной программе. По ее же меткому замечанию. Тут и в скрытнях нужды не было. Любой дружинник, внимательно послушав девчонку пару минут, был просто обязан заподозрить нехорошее. А уж десятки собак на этом съевший «чекист» мог вытащить до последней ниточки всю подноготную.

К счастью, древляне общаться с внушающей опасение «мавкой» не стремились. Как и она с ними. Обнаруженные у арабов девичью сумочку и коробку с краской удалось «отжать» у Светлена достаточно легко. Собственно, сумочку он и увидеть не успел, спасибо сообразительному Изяславу! Не хотелось бы, чтобы князь вдумчиво исследовал паспорт Российской Федерации и мобильный телефон. Хватило долгих объяснений на тему флаконов с краской. Ссылки на «шаманские штучки» он проглотил, но скорее всего не поверил. И на девчонку продолжал коситься с подозрением.

На самом деле, если быть объективными, спасло это разрисованное чудо не только наше своевременное появление «окольчуженным роялем на волнах», но и местная девчонка, из-за которой все и началось. Горячность, с которой Зорена требовала «не вбивати мавку, бо добра», выглядела даже малость смешной. Особенно твердая уверенность в своем праве требовать. Непоколебимая, несмотря ни на пол, ни на статус освободителей. Чего больше в этой горячности: благодарности за неудавшееся спасение или надежды на выполнение обещания (по утверждению Зорены, Галка грозилась обеспечить ее женихом), понять никто не мог, да, если честно, и не пытался. Но напор девицы впечатлял.

Галку оставили при посольстве под нашу ответственность. А потом, понемногу, отношение стало меняться. Не могут нормальные мужики, ходящие под смертью, смотреть на потерянно бродящего вокруг ребенка и не проникнуться жалостью. А что ребенок – симпатичная девушка, это вопрос номер два. И цвет волос никого не отпугнет, не умеют такие люди бояться подолгу. Чувства постепенно накапливались, а потом случились два события.

Во-первых, за то время, что Жерех с Вашко выколачивали из купцов сведения о «явках и паролях» в Новгороде и других городах и разыскивали место, откуда захватили Зорену, сама девица времени зря не теряла. В итоге торжественный приезд в ее родную веску оказался нужен лишь для того, чтобы Скуб, один из древлянских дружинников, попросил у Зорениного отца руки дочери. Оказывается, славянские обычаи, при всей их кажущейся сложности, позволяют сыграть свадьбу за сутки. А ежели еще и сватом выступает князь…

В общем, день задержки, первая брачная ночь… И наутро молодая жена растрепала всем встречным и поперечным, что добрая мавка обещание сдержала и мужем обеспечила. После чего еще не развезенные девицы бросились обхаживать и осаждать «мавку». Находившаяся в полной прострации Галка ничьим обхождением, состоящим из еды, не пренебрегла. Но то ли боги были против, то ли звезды раком стали: наша доморощенная сваха никого больше замуж не выдала. По крайней мере у нас на глазах.

Большую часть освобожденных девчонок увезли новгородцы, а тех, которым оказалось по пути с нами, – Светленовы кмети. Надо отметить, что княжья дружина плюнула на несколько потерянных дней, но никого из девок в лесу не бросила, обеспечив страдалицам доставку до дома и сдачу на руки родителям. Вот как авторитет государственной власти набирается. А не пустыми обещаниями и длинными иномарками….

Еще через пару дней пополз слушок, что шаманка шляется по лагерю не просто так. Это она отгоняет злых духов. Шептались, мол, боги «мавку» любят, а потому и отметили ее волосами, будто в чернике вымазанными… Ну и так далее и тому подобное. Понимающий человек, конечно, сразу бы приметил выучку наших времен и уши Изяслава. Слишком уж они отчетливо топорщились за очередной порцией слухов.

Оказавшаяся в центре всеобщей любви и внимания Галка потихоньку оттаивала. Во взгляде появился интерес к жизни, девушка начала приглядываться к окружающему, задавать какие-то вопросы и даже учить местный язык. И после волока из перекрашенной Снегурочки снова стала той самой девчонкой, которой, видимо, была раньше. То есть «крутой и оторванной».

Оторванность проявилась мгновенно. «Подарок» оказался абсолютно несдержан ни на язык, ни на руки. Не проходило ни одного дня без какой-нибудь глупой шутки или розыгрыша. Иногда казалось – мстит «мавка» окружающему миру за свое незапланированное путешествие в прошлое. Каждый раз Серый читал ей нудную нотацию, журил по-отечески или крыл матом. Короче, отрабатывал педагогические приемы. Совершенно безрезультатно. Наверное, стоило девчонку вовремя выпороть. Но настоящей злости не было, жалели дурочку неимоверно, и эта жалость лезла сквозь все разносы, сводя их ценность к абсолютному нулю. Да и шутки были не злые. Так, игра. И, естественно, доигрались.

Мы приглядывали за каждым шагом подопечной. И охрана у князя Светлена хлеб ела не зря. Тот же хазарский лазутчик на полет стрелы бы не подобрался. Но… однажды утром оселедец князя, не проникшегося общим добродушием и вечно изводившего Галку мелкими придирками, оказался фиолетовым. Точь-в-точь, как мавкины волосы…»

Звонок Скворца застал врасплох. Хотя и не должен был. Но крайние [47] две недели скрытнику было не до русинов. Дело нохчей перешло в активную стадию. Все нужные связи прослежены, личности установлены, резонов и доводов тоже хватало. Пришла пора прихлопнуть гадину, свившую гнездо в центре державы и собравшуюся нагло раскинуть щупальца по всей стране.

Конечно, сам Лютый на задержания не ездил. Хватало умельцев. Руководство решило не скромничать, и операцию проводили с размахом. Кроме оперативников Управы привлекли спецназ городской стражи. Даже «Стрибоговых детей» в паре тяжелых случаев выдернули. На то они и потомки бога, чтобы самые сложные вопросы решать. «С неба на землю, коленом в пузо, руки за голову и в расстрельный ров». Естественно, стреляли редко. Нет, рва большинству заговорщиков было не избежать, излишним милосердием в Великом Княжестве не страдали. Но попозже, когда уже не смогут сообщить ничего нового.