«Что здесь произошло? – спросил Саня. – Твоя работа?»

– Увы, – ответил Кубинец. – До меня постарались. Пакистан закупал списанную военную технику в обход агентства. Сивере всегда отстегивал хозяевам. Первый торговец смертью в Африке. Каждый третий автомат – его. А это – левая сделка. Пожадничал, не поделился. Руки загребущие, все ему мало… Его убили через месяц в Алжире. Отсюда его вытащил я. Он неплохо платил, когда речь шла о его шкуре.

– Как вам не стыдно! Спасать такого негодяя! – возмутилась девушка.

– И не говори. Знаешь, как стыдно. Особенно, когда я узнал, сколько он тут заработал за год. Скупердяй!

Просил его: добавь тысяч пятьдесят. Куда там! А я, между прочим, жизнью рисковал.

«Зачем мы здесь?» – Саня поднялся, потянулся до хруста в спине.

– Заправимся, ты поспишь часов пять, и двинем дальше. Вся техника шла своим ходом, здесь заправлялась.

Дверца полностью не открылась. Ее заклинило где-то на середине. Молодой человек протиснулся в узкий проем и спрыгнул на землю.

«Перевалочная база? Но, кроме металлолома, ничего здесь не вижу. С кузовов железо поснимали, ясно, что и бензин слили. Тут же нет ничего».

Он обошел завалившуюся на бок бронированную машину. В ее толстом металлическом брюхе зияла черная дыра диаметром больше полуметра.

«Что за зверь ее прогрыз?»

– Строений нет – жили в палатках, – рассказывал Кубинец. – Снялись, ушли, будто и не было. Баки с топливом под землей.

«Думаешь, не выкачали до сих пор?»

– А кто знает. Всех убили. Я забрал только Сиверса, а он сюда больше не возвращался. Видишь там, на холмике, обгоревший грузовик? В нем сожгли десять человек – все танкисты. Военные отставники. Тоже заработать хотели.

– А их ты почему не спас? – спросила Рита.

– А за них мне не платили, – ответил Кастро. – Зачем рисковать? Они знали, на что идут. Можно было попробовать, но…

– Тебя интересуют только деньги, так? Ничего святого! Знаешь, ты кто?.. Знаешь, кто? – запальчиво крикнула девушка.

«Рита, вы не правы, – возразил Саня. – Нельзя так огульно…»

– А ты вообще заткнись, рохля! – крикнула она. – Что, Фиделек, – обратилась к Кастро, – много денег заработал на чужих жизнях? Купил себе покой?

– Мог бы. Выпал бы дубль, кружил бы сейчас на своей яхте вокруг Гавайев. Черт, мне так везло! До сих пор в себя прийти не могу. Что-то с этим столом не так было. Весь день фартило. А тут ставлю все, кидаю кости, смотрю…

– Ты болен, – перебила Рита. – Очень болен.

– Да нет, не в этом дело. Сейчас думаю, стол был кривой. А самочувствие отличное.

В самолете было прохладно, а здесь, на воздухе, очень жарко. Солнце напекало голову даже через шляпу. Саня зашел в тень невысокого дерева и сел на песок.

«Вы все спускаете в казино?.. А зачем?»

– Философский вопрос.

«Я очень устал».

– Отдыхай, ложись прямо здесь.

«А змеи, а пауки?»

– Зачем ты так о ней? – усмехнулся Кубинец. – Злюка, конечно, характер не сахар, но…

Догадавшись, что это о ней, Рита возмутилась:

– Сам такой! – крикнула она. – Убийца!

– Что ты об этом знаешь? – с упреком спросил Кастро. – Вот здоровяк понял меня. Нельзя судить так вот, огульно…

«Ну, я не то, чтобы… – оправдывался Саня. – Просто вы, мне кажется, не злой человек. За вашей иронией прячется что-то. Вы страдаете, душа у вас болит, я чувствую. И стыдно вам, и людей жалеете».

– О как! Поняла, Маруся, какой я?!

– Давно поняла.

– Хе-хе… правильно. Нет, Геркулес, права Глаша.

Плевал я на все и на всех. Она знает, знает… Она сама такая. Вот и кидается на меня. Да только так добрее не станешь, милая. Себя не обмануть, больше прежнего зачерствеешь.

– До старости дожил, а ума не набрался, – огрызнулась Рита. – Психолог ты никудышный. Я очень, очень добрая, и найдется кому подтвердить. А о тебе хоть один человек что-то хорошее скажет?

«Кастро, это правда, – проникновенно произнес молодой человек. – Рита очень хорошая, замечательная, она очень чувствительная, и…»

– А ты вообще заткнись! – оборвала она. – Защитник.

Саня лег на песок и устремил взгляд вверх. Не покоренные им облака ветер порвал в клочья и разбросал по небу. Молодой человек закрыл глаза. Облака как бы сразу устремились к нему, забрались под одежду, просочились сквозь кожу, затуманили сознание, растеклись по венам. Но он не уснул, неясные эмоции, волнение от чужих мыслей, сомнений тревожили сердце, требовали каких-то действий, движения.

«Кто из вас мешает мне спать?» – спросил он.