Рита в который раз принесла Кубинцу воды. Он выпил стакан в два жадных глотка, и его тут же стошнило.

– Еще? – спросила девушка, вытирая ему лицо платком.

Кубинец, не переставая кашлять и сплевывать на пол кровь, несколько раз кивнул. Рита снова отправилась к проводнику.

– Что вы говорите?! – кричал тот кому-то, высунув голову в окно. – Военные? И надолго перекрыли? Смотрят документы?..

Рита похлопала проводника по плечу, протянула стакан.

– Можно еще?

Как только он скрылся в купе, открылась дверь соседнего вагона, и Риту чуть не сбил с ног мокрый, запыхавшийся Саня. На его плече, вертя головой в разные стороны, сидела Чика.

Саня, чтоб не спугнуть, подкрадывался к ней медленно и, оказавшись в метре от воришки, поманил ее пальцем.

– Где он? – пытаясь отдышаться, выпалил Саня.

Рита показала рукой куда идти.

– А лекарство?.. – спросила она.

Саня улыбнулся, протянул руку и разжал кулак – на его мокрой ладони была пилюля. Он показал взглядом на обезьянку:

– Прости, я не смог ее убить, – и, не теряя ни секунды, отправился к Кастро.

– Есть! Есть! – подбегая к Кубинцу, крикнул парень, но вдруг запнулся и грохнулся на том же месте, где уже падал сегодня. Только на этот раз потерял равновесие не из-за невнимательности и спешки, – он запнулся от удивления. Прямо напротив сидящего на полу Кастро, сложив руки на груди, стоял Рэм. Слева и справа от него находились вооруженные автоматами люди в военной форме.

Это был точно не Санин день. Драгоценная пилюля вылетела из его рук и, стукаясь о стенки коридора, чудом обогнув сумки и мешки с овощами, остановилась точно между Кастро и его старым знакомым.

Кубинец с трудом повернул голову к Сане. Его взгляд ни на чем не задерживался, глаза были пустые, бессмысленные. Казалось, Кастро уже не понимал ни кто он, ни где он, и каждый его дрожащий вздох мог оказаться последним. Однако какая-то часть его сознания все же еще жила. Его трясущаяся рука потянулась к пилюле, но черный лакированный туфель Рэма встал на ее пути. Рэм придавил пилюлю носком и с интересом наблюдал за тем, как Кубинец пытается сдвинуть его ногу.

– Тебе это очень нужно, да? – спросил Рэм.

– Никак не могу бросить курить, – вдруг пробормотал Кастро. – Попросил друга леденец принести. Ногу, будьте любезны, в сторонку… – Он поднял мутные глаза на Рэма, усмехнулся чему-то и перевел взгляд на Саню.

– Ты не отключил телефон, да?

Саня от злости на самого себя сжал зубы.

– Конечно, он не отключил телефон, – произнес Рэм. – Иначе, как бы старые друзья встретились. Мы ведь с тобой давно-о дружим, правда?

– Ласту подними, леденец раздавишь, – сказал Кастро.

– Никакого чувства брезгливости. Так любишь сладкое? Чревоугодие – грех.

– Я отмолю.

Рэм отодвинул ногу, потом нагнулся, поднял пилюлю, несколько раз подбросил на ладони и сказал:

– Профессор рассказал мне про чудо-препарат. Страшно подумать, на каких тонких волосках порой болтается наша жизнь. Одно лишнее усилие, и перетянутая струна судьбы лопнет. Конец пути – трагедия. Но дело не в том, насколько истончился волосок, а скорее в том, какой вес на него цепляют. Наверное, трудно жить с грузом прежних ошибок?

– Я принесла ему воды, – раздался за спиной Рэма голос Риты. – Ему плохо, не мучайте, прошу.

– Милый ангел, – обернувшись, улыбнулся ей Рэм. – Сколько искренности, заботы, сострадания. Вы похожи на одну мою давнюю подругу. Лет тридцать прошло, наверное. Мы с ней ходили в горы. Я рвал ей колокольчики. Потом мы взяли ракетки и посылали друг другу воланчик. Он был такой фиолетовый… Мда… – произнеся это, мужчина в черном плаще забрал у девушки стакан с водой, отпил немного, потом сломал пальцами пилюлю, высыпал в стакан порошок и разболтал пальцем.

– А ты знаешь, – подойдя к Кубинцу и сев перед ним на корточки, сказал Рэм, – мы не должны отрекаться от своего прошлого. Отрекаясь, мы предаем частицу себя, обессмысливаем жизнь свою. Когда-то и ты был мне дорог. Думаю, я смогу тебя простить, – он поднес стакан к губам Кубинца. – Если выживешь, – добавил через секунду и выплеснул содержимое ему в лицо.

– Нет! – закрывая глаза руками, испуганно крикнула Рита.

Рэм оглянулся.

– Да. Я способен на это. И у меня есть сердце, девочка.