Лак’ха пожала плечами:

– Только в самом начале. Потом, когда мы заключили мир, я перестала мешать твоей орке. Возможно, Тир-на действовала по собственному усмотрению. Привязалась к девчонке, хотела сохранить ей жизнь. После издевательств Мелодии бедняжка совсем повредилась умом.

– Кто бы говорил, – процедил я.

– Значит, мы были не первыми игроками, – задумчиво проговорила Мара.

– Конечно, – кивнул Белион. – Но единственными, кто добрался до артефакта. Мы, если честно, уже и не ждали такого исхода.

– Пора заняться артефактом, – напомнила Лак’ха.

– И правда, – согласился Белион. – Хорошо, что мы помирились. Одному богу было бы скучно в этом мире, а вот вдвоем мы повеселимся на славу. Как смотришь на то, чтобы устроить несколько хороших войн?

– Для начала сотворим какой-нибудь катаклизм, – хищно ухмыльнулась та, что называла себя Лак’хой. – Землетрясение, извержение вулкана. А еще можно эпидемию… чумы!

Забыв про нас, боги обернулись к зеркалу, не переставая обсуждать, что сделают с миром, когда восстановят силы.

Мара шагнула следом, пытаясь помешать им, но наткнулась на невидимую преграду и упала, закричав от боли. Зеркало и колдовавших над ним богов закрывали плотные щиты чар.

– Бесполезно, – сказал я. – Они слишком сильны для нас.

– Но ведь… Боги не могут так поступать… – пораженно пробормотала орка. – Они же мудрые…

– Присмотрись, Мара, прислушайся, – торопливо заговорил я. – Разве ты чувствуешь в них хоть что-нибудь божественное? Разве такими должны быть истинные Лак’ха и Белион? Они не боги, они просто безумцы. Я долго думал об этом. Все, что мы узнали и увидели на Диком архипелаге, встреча с морским народом, библиотека некромантов… Чем больше новых знаний я получал, тем сильнее сомневался. То, что рассказали нам «боги», никак с реальностью не вязалось. Они врали, Мара! И сейчас я уверен: это самозванцы.

– А где настоящие боги? – удивилась орка.

Настоящие боги… об этом я тоже много думал. Увы, пришел к неутешительным выводам.

– Я думаю, они умерли. Погибли в войне, истребили друг друга. Хотя, может, некоторые просто ушли.

Впрочем, для нашего мира это было не так уж и важно. Главное, богов не было. Остались лишь крупицы их силы, упавшие на землю во время войны, каким-то образом получившие тела и разум. Даже со всей мощью артефакта богами им не стать.

Страшно было даже представить, что случится, если эти два сумасшедших получат всю мощь зеркала Лак’хи. В богов они не превратятся, но смогут влиять на мир. Божественная сила без божественной мудрости и всепрощения – это катастрофа. Безумцы продолжат играть, из-за них пострадают сотни тысяч людей, эльфов, орков, гоблинов и кроверов. Никто не сможет укрыться от взора всемогущих сущностей.

– Но как же изменения в мире?! – воскликнула орка. – Как же младенцы, рождающиеся мертвыми?!

– Я, дурак, просто не понял сразу. Это естественный процесс, Мара. Когда в природе изменяются условия существования, много животных сначала гибнет, но потом рождаются особи, более приспособленные к жизни в новом мире. Здесь мы имеем то же самое. Энергия волшебства слишком быстро возвращается в мир. Скоро все наладится, начнут рождаться дети, магические способности которых соответствуют новым условиям – саторисы.

– То есть, Лак’хи нет? – подал голос Ал, до этого сидевший на земле с совершенно обалделым видом. – Выходит, и судьбы нет?

Я пожал плечами. Получалось именно так. Нет ни дороги судьбы, ни линий жизни, ни всемогущей богини, которая повелевает ими. Есть только сумасшедшая старуха с манией величия и ее полусумасшедшие слуги ольды, которые по приказу хозяйки подстраивают нелепые случайности.

Моя встреча с Мелодией, столкновение Мары с Белионом, который назвался Свиртлом, наши видения в зеркалах – все это были дурацкие фокусы безумных сущностей. Ко всей этой чепухе примешалась человеческая политика, эльфийские интриги и амбиции магов. Вот мы и имеем то, что имеем. Интересно, а не окажись мы в Нордии, не пойди через Голодный лес, как тогда эти штукари нашли бы нас? Думается, через зеркала или с помощью ольд. А может, спешно устроили бы себе резиденции в других местах, что вероятнее всего.

– Так какого хрена мы сидим? – возмутилась орка, вскакивая. – Надо как-то им помешать!

Она подскочила, но снова ударилась о невидимую стену. Выкрикнув орочье ругательство, изо всех сил шарахнула по щиту фламбергом. Меч отскочил, едва не вывихнув зеленой руку. Мара немного постояла, примерилась, снова замахнулась. К ней подбежал Ал, воины на мгновение замерли, выходя в раш-и, потом принялись вдвоем лупить по энергетической защите.

Я молча смотрел на друзей, понимая всю бесполезность их попыток. Упорные. Не сдаются. Неужели так вот все и закончится? Так бездарно, в этой пещере? А ведь это будет моя вина. Я давно уже догадывался, что Лак’ха и Белион врали нам, но вместо того чтобы бросить затею с поисками, продолжал идти вперед. Как многих ученых, меня подвела жажда знаний. Было интересно докопаться до истины, даже на сокровища уже стало наплевать.

Вот, пожалуйста, докопался. Теперь и вправду мир в опасности. Только мы не в силах его спасти.

В душе зрело чувство протеста. Обидно было отдавать Вирл двум чокнутым недобожкам. Я лихорадочно размышлял, что могу им противопоставить. Магию? Они гораздо сильнее – вспомнить только, какую мощь продемонстрировала мне сущность, считавшая себя Лак’хой. Оружие? Смешно. Даже пробейся мы сквозь энергетический барьер, нас раздавят, как щенков.

Я в рассеянности хлопал себя по карманам, словно собирался обнаружить в них средство против лжебогов. Кисет с сушеными травами – конечно, кину им в лица – пусть чихают, пока не лопнут. Я горько рассмеялся. Видно, придется нам погибнуть здесь. Конечно, боги не выпустят нас живыми. Если только Роману сумеет уйти – он так и не появился, сбежал, наверное. Я от души пожелал Лису удачи.