— Вижу-у-у! — взвыл он дурным голосом.

Злодеи попятились.

— Ты! — Указующий перст сурово уперся в волосатую грудь мясника. — Ты, Клаус! Ты, знаток голяшки, филея и грудинки! Пока ты здесь занят неправедным делом, твоя жена Ханна…

Пауза, вися в душном воздухе, дохнула инфернальным холодом.

— Что с ней? Что с моей женой?! Скажите мне, сударь!

— Твоя распутная жена вновь отправилась к своему любовнику Гонасеку!

— Ханна?! К этому молокососу?! Не может быть!

— Если ты поспешишь, Клаус, то сам убедишься в правоте моих слов!

— Да я ей… я ему… Спасибо, мастер колдун! Рви ноготь, приходите в лавку, я вам парной свининки…

Развернувшись, Клаус с треском проломился сквозь кусты и унесся прочь. Сейчас мясник напоминал разъяренного хрыча-секача с одним обломанным клыком. Андреа искренне надеялся, что по дороге ревнивец остынет либо будет задержан бравыми ландверьерами.

— А ты, Мятлик? — Неумолимый палец уже целился в вислоусого дядьку. — Ведаешь ли, какие несчастья грозят бедняге, в чьем хлеву родился теленок с пятью хвостами?! Первые горести не замедлили найти тебя!

Дядька Мятлик упал на колени.

— Твой долг в «орлянку» меняла Фрауш тайно продал братьям Коблецам! Близка расплата, ох близка!…

— Скотина! Без уведомления!… Я бы…

— И это лишь начало, глупый Мятлик! Начало скорбного пути! Но не отчаивайся, я с тобой, — смягчился колдун. — Вот, возьми. Это заговоренный гвоздь. На нем — Заклятие Упорного Благочестия и Всеобщего Оберега от Зловещих Дураков! Вбей гвоздь в косяк двери хлева, трижды окропи мочой теленка — и напасти минуют тебя. Если, конечно, ты без промедления отдашь долг.

— Благодарствую, мастер колдун! Удачи вам на тыщу лет вперед! Храни вас Ползучая Благодать!

— Спеши, Мятлик!

— Я мигом!

Оставшись в одиночестве, Якоб Гонзалка не испугался. Архивариус с безумной надеждой смотрел на малефика. У Мускулюса сжалось сердце. Он знал, о чем его спросит этот человек. И не имел силы солгать.

— Мастер колдун… Вы знаете, где моя дочь? Вы должны знать…

Андреа опустил руки. Волосы улеглись, глаза погасли, — и архивариус осекся. Он все понял. Отвернулся, побрел прочь, сутулясь и шаркая ногами. Мускулюс глядел вслед. От позора у «столичной штучки» горели уши. Колдун. Консультант лейб-малефициума. Ученик боевого мага трона. Нагнал страху на пару простаков, а как до дела дошло… Да, спас жизнь парнишке. Да, это не его профиль: искать и спасать. Да, «без отрыва от основной работы».

Геенна поглоти все эти проклятые «да»!

Малефик заставил себя встряхнуться. Натянул на лицо улыбку-маску:

— Что скажешь, отрок? Как тебе магия?

— Ха! Магия-шмагия… Это вам все Цетинка наболтала! Так и я могу!

Нахал! Даже поблагодарить забыл.

— Можешь? Отчего ж за корягу взялся?

— Ну… — смутился юнец. — Ваша правда. Не мой день сегодня. Но вы-то — настоящий колдун! Малефик! Могли бы их…

В следующий миг Андреа ласково ухватил грубияна за ворот рубахи. С вкрадчивостью хищника заглянул в глаза.

— А ты, мой юный друг, хотел, чтобы я их убивать начал? Всерьез? — шепотом осведомился он. От этого шепота вороны, кружившие над ивой, сбились в клин и дернули куда подальше. — Магии ему, сукину сыночку, захотелось! Это люди, понял? Лю-ди! Дураки, конечно… Убивать их за дурость? Портить? Глазить?! Они ведь за детей переживают. У этого, с топором, дочка пропала! Эх ты… магия-шмагия…

Он отпустил пунцового от стыда парнишку. Кажется, проняло.

— Ты ребенка-то домой, к отцу-матери отведи. Во второй раз я могу и не успеть.

— Отведу… — юнец угрюмо буравил землю взглядом. — Спасибо, мастер Андреа.

Колдун молча кивнул. Отвернулся. И увидел.

На том берегу Ляпуни, у кромки воды, стояла девочка. Лет восьми-девяти. Белобрысая. В желтом платьице. Дочка архивариуса?! Нет, Намюр говорил, ей шесть исполнилось. Эта постарше. И лицо… глянцевое, гладенькое, кукольное. У глаз — морщинки. А глазки внимательные, острые…

Вечный Странник! Как он ухитрился все это разглядеть?! Пусть речка неширокая…

Девочка нахмурилась, резко мотнула головой — и отдалилась. Теперь Андреа не видел никаких подробностей. Только одно: крохотная фигурка проворно удалялась к опушке леса. Текла, изгибалась, скользила змеей. Движения девочки были стремительны, как у атакующего сокола. Личико куклы. Противоестественная гибкость. На память колдун никогда не жаловался, но сейчас недоумевал: кого напомнило ему чудное дитя?!

Ветка «медвежьей клюквы» качалась, отмечая место, где кроха нырнула в лес. Живет она там, что ли? Дочка лесника?!

Юнец неловко нарушил молчание:

— Ну мы пошли. Я отведу Тиля домой.

— А я знаю, кто ты! — вдруг выпалил молчавший доселе пацан. — Ты к дедушке Леону в гости приехал. Вот я деду скажу — он дядьке Клаусу шкуру отдубит!

Малыш хмыкнул и без уверенности поправился:

— Или отдубасит…

Мускулюс улыбнулся уже по-настоящему, дал мальчишке шутейный подзатыльник и отправился своей дорогой. Поравнявшись с мостом, он споткнулся, удручен скверной мыслью. Что, если парень действительно хотел свести внука Леонарда Швеллера?! И дочь архивариуса он увел?! Да нет, ерунда! Зачем это ему?! Лезут всякие глупости в голову… Скорей бы линька у девиц началась. И закончилась. Вот тогда вздохнем спокойно…