– Тут не зубрить, тут понимать надо, – назидательно сказала Талка.

Родька сердито засопел.

– Ну, что вы напали на человека, – заступился Захар. – Я бы тоже в летное пошел, но у меня – очки, – он грустно моргнул за толстыми стеклами и мотнул головой в сторону горсовета. – Даже часы не вижу.

– Черт! – спохватился Родька. – Опоздаем! До завтра!

Интернатские убежали.

Близняшки остались на площади, надеясь перехватить автобус. Вэлька свернул в переулок, а Егор и Талка вышли на улицу Ростоцкого, застроенную двухэтажными домами. Фонари тут попадались редко, зато светились окна. Глухо доносилась медь духового оркестра, намного громче орал в палисаднике кот.

– Смотри, – кивнула Талка.

Впереди шли двое. Высоченный военный и женщина в сиреневом платье, едва достававшая ему до плеча. Егор хотел окликнуть, но Талка одернула:

– Тише!

Женщина прижалась щекой к форменному рукаву и засмеялась. Приноравливаясь к широкому шагу спутника, она быстро стучала каблучками.

– Ола Леокадьевна очень красивая, – сказала Талка.

Егор с удивлением смотрел, как мама, дурачась, повисла у отца на плече и тот легко подхватил ее на руки. Донесся голос:

– Вцеслав, ты что! Увидят! Поставь немедленно!

– Пусть завидуют.

Тишина. Кажется, целуются.

– Ну все, поставь!

Отец послушался, и мама быстро оглянулась.

Егор замер в тени акации. Белела в сумерках Талкина блузка.

– Люди кругом, а ты как мальчишка, – негромко укорила мама и потащила отца за руку.

Затих стук каблуков.

– Пошли, – сказала Талка.

На углу Ростоцкого она махнула в сторону частных кварталов:

– Мне прямо, а тебе ближе тут свернуть.

– Я провожу, темно.

– Ну, если хочешь. Только потом не заблудись.

Тускло светились окна за кустами в палисадниках. Между Талкой и Егором свободно мог пройти третий, но почему-то немел локоть, оттопыривался неловко.

– …зимой Родька собирался на флот. Как раз «Юнгу» показывали. По осени – в геологи. «Тайны недр» смотрел?

– Конечно. Хороший фильм.

– Ну вот. А хочешь, угадаю, куда ты поступишь?

Егор пожал плечами.

– В военное. В Ольшевское или куда-нибудь вроде того. Станешь лейтенантом, наденешь погоны. Пойдешь форсить с девушкой по набережной. Важный, в новой фуражке. А она будет расфуфыренная, вот с такими кудрями, – Талка повертела над головой растопыренной пятерней. – Потом тебя отправят в дальний гарнизон, а она с тобой не поедет!

– Это еще почему? – удивился Егор, хотя вовсе не собирался гулять с девушкой по набережной.

– Потому, – отрезала Талка.

– Ладно, а ты кем будешь?

– Я? Как мама – учительницей. Только еще не решила, иностранного или пшелесского языка. Конечно, и то, и то интересно, зато на уроках литературы можно говорить обо всем.

– Ну да! Обо всем! «Прошка Кротагаревский – образ народа в войне шестнадцатого года». Или за что я люблю поэму «Дуэль». А чего там любить? Нет бы по делу, а то из-за какой-то свистушки стрелялись.

– Что ты понимаешь!..

– Тихо!

Здоровенная собака перемахнула ограду палисадника и встала, загородив дорогу. Не рычала, но смотрела пристально, и лапы у нее были напружинены.

Егор сдвинулся так, чтобы Талка оказалась у него за спиной. Сказал негромко:

– Спокойно. Не делай резких движений.

Хрустнул под ногами шлак. Собака повернула огромную башку и предостерегающе рыкнула. Если бросится, нужно подставить локоть.

– Держись за мной, иди осторожно. Вон уже твой дом. Талка…

Но девчонка не двинулась с места – стояла, зажимая рот ладонью. Черт, перепугалась! Егор качнулся к ней и вдруг понял: смеется!

– Это же Барбос, наших соседей! Он сроду никого не укусил! Просто на морду страшный.

Талка схватила пса за кудлатые щеки, потрясла.

– У-у-у, свирепая собака!

Барбос жмурился от удовольствия.

Егор круто развернулся и зашагал от Талкиного дома. Уши горели, шею точно кипятком обдало. Вот дурак! Близняшки завтра лопнут со смеху. Герой нашелся!

– Ты что, Егор? Постой!

Талка догнала его.

– Обиделся? Извини. Просто, ну… меня никто еще не спасал. Мир? – протянула руку. – Ты не думай, я никому не расскажу.

Егор пожал теплые пальцы.

– Пока!

Талка побежала к дому. Там ее ждал Барбос, повизгивая и переминаясь с лапы на лапу. Девочка обернулась:

– Хотя мне очень хочется похвастаться!

Егор ругнулся под нос.

Стукнула калитка. Вспыхнула и почти сразу погасла над крыльцом лампа. Засветилось окно, задернутое синей шторой…