Вот это все я тихо, но довольно эмоционально изложил доктору. Да, возможно, при этом я слегка любовался собой, умным-прозорливым, ибо доводы мои казались мне вескими и внушительными.

— Это трагическое заблуждение, — заявил доктор, выслушав меня. — Я настоятельно рекомендую вам отредактировать свои чаяния до того, как вы зайдете в этот кабинет.

— Ну почему же сразу «заблуждения»? — я был раздосадован и обескуражен. — Да еще и «трагическое»?! Нет, я допускаю, что в моих измышлениях присутствуют слабые места, но в целом…

— Именно заблуждение, — перебил меня доктор. — Иначе говоря, вы идете не в ту сторону. Видите ли, голубчик, это вовсе не аудиенция в том смысле, который вы сейчас вкладываете в это понятие.

— И что же это такое?

— Плановый осмотр инструментария.

— Какого еще инструментария?

— Да ладно вам, поручик, не прикидывайтесь.

— А я не прикидываюсь. Я решительно не понимаю, как мои, со всех сторон обоснованные, рассуждения, можно увязать с каким-то инструментарием.

— Садовая теория, — напомнил доктор.

— А, вон вы о чем…

Нет, я не буду сейчас посвящать вас в хитросплетения садовой теории доктора Семена. Она довольно объемна, так что, кому интересно, можете ознакомиться с материалами дела № 1, там все есть в развернутом виде. А если в двух словах, суть ее состоит в том, что все мы поголовно — всего лишь инструменты в сарае хозяйственного садовника. Очень, скажу я вам, оскорбительная и обидная теория, по ней мы все выходим бесправными пешками и от нас в этой жизни ровным счетом ничего не зависит.

— Вы помните, да?

— Я прекрасно помню вашу теорию, доктор. Но вот в данной ситуации, вы уж извините, она не работает. Человек позвал нас к себе, можно сказать, вывел в свет, допустил в свой ближний круг, хочет с нами пообщаться, познакомиться поближе, это ведь неспроста…

— Какой «ближний круг», поручик? Вы бредите?! Еще раз: это плановый осмотр инструментария. Все, кого вы здесь видели, все поголовно — инструменты. А мы с вами — совсем новые инструменты. Нас совсем недавно прислали посылкой, распаковали, и пока садовник был занят более важными делами, его рабы-гастарбайтеры опробовали нас на простенькой никчемной грядке. Теперь садовник, человек рачительный и дотошный, лично желает осмотреть новый инструмент, чтобы убедиться, что он функционален, исправен и без брака. Ну и что тут непонятного?

Да уж, действительно, все понятно.

А правильно, что в этот дом не пускают с оружием.

Вообще, нельзя пускать мыслящих смердов в дома знати и давать возможность примерить на себя господские одежды. Смерды ведь разные бывают. Один повздыхает, поскрипит зубками от зависти, а потом долго будет ходить пригорюнившись, понимая, что ему так никогда не жить. Другой возмечтает, загордится и начнет куда-то там прыгать, сдуру полагая, что рано или поздно все равно так отточит прыжковую технику, что в конце концов перепрыгнет крепостную стену и окажется в княжеских покоях. А третий затаит злобу лютую и, глядишь, что-нибудь нехорошее сделает…

— Поручик?

— Да нет, все понятно, но… Очень оскорбительная эта ваша теория, — пробурчал я. — Рабская какая-то теория… Могли бы напомнить о ней завтра или вообще попозже, в другое время. Вы что, специально это делаете? «Опасно», «чревато» «трагическое»! Вам что, завидно, что человек блаженствует в мечтательной неге, и вы из вредности торопитесь опустить его обратно в дерьмо?

— Поручик, прекратите. Когда вы злитесь и обижаетесь, вы плохо соображаете и ведете себя как последний болван. Будьте умницей, не давайте чувствам доминировать над рассудком, в критической ситуации это может погубить вас. И не только вас, вы, напомню, в команде. Очень жаль, что я вас огорчил и прервал сладостный полет фантазии, но… извините, это нужно было сделать именно сейчас. Видите, ли садовник — человек практичный, жесткий и никоим образом не склонный к благотворительности. Скажу больше — он беспощаден и коварен…

— А это точно «садовник»?

— Да, судя по всему, это представитель Кабинета.

— А откуда вы знаете, что он обладает всеми этими качествами? Вы общались ранее?

— Нет. Но милосердные и добросердечные люди до таких вершин не добираются НИКОГДА, они массово «гибнут» уже в предгорьях. Так что он просто обязан быть таким… Так вот, представьте себе, что вы садовник — педант, циник и практик до мозга костей — и вы осматриваете новые грабли, которые нужны вам исключительно как грабли, и никак иначе. То есть вы будете ими только грабить и даже рабов по загривку ими лупить не будете, для этого есть другие инструменты. Итак, осматриваете вы грабли, удобные, функциональные, добротные… А они — грабли, вдруг начинают вам строить глазки и томно намекать, что в перспективе планируют обучиться бальным танцам и освоить испанский на уровне носителей языка…

— Пфф… Ну, доктор…

— Потому я и сказал: это опасное заблуждение. Для вас лично и для команды в целом. Ваши мечты непременно будут опознаны и расценены как девиация. И в лучшем случае вас с треском выкинут из Системы, а с вами, вполне возможно, и всю команду.

— «В лучшем»? А что, могут быть варианты?!

— Могут. Не хочу вас пугать, поручик, но… Гхм-кхм… На таком уровне возможны любые решения.

— Вот так ничего себе… Вы не шутите?

— Не шучу. Так что примите добрый совет: будьте инструментом. Считайте это формой мимикрии или, что для вас привычнее, маскировкой. Так будет удобнее и безопаснее для всех. От нас нужна максимальная отдача и функциональность. Перспективы же наши и рост, коль скоро таковой воспоследует, ОНИ определят сами, по своему произволу и строго в рамках отведенной под нас с вами программы.