Он насторожился, когда луч фонарика промелькнул у выхода, до которого оставалось метров десять. Они говорили, что отстал Сергей. Ну, с одним-то он справится без проблем. Даже не поцарапавшись. А может, и вообще убедит его, что ребята побежали в другую сторону. Свет фонаря бил в потолок. Женя вышел в ходок, предварительно выключив свой фонарь. Когда он подошел вплотную к телу, Женя понял, что убеждать здесь некого. Мужчина лежал вниз лицом, каска перевернулась лицевой стороной вверх, поэтому свет и бил вверх. В задний проход мужчины был воткнут лом.

– Вот так молодцы, – прошептал Евгений.

Они не так просты, как кажутся. Если бы было нападение деревенских, они бы по проходу примчались к ним на ту сторону. Значит…

– Это Мишка, – сказал сам себе Женя. – Ай да сукин сын! А корчил из себя запуганного ребенка.

«Не один ты здесь волк в овечьей шкуре», – с улыбкой подумал Женя, развернулся и побежал вниз. Где-то должен быть еще один проход.

В метрах ста от тупика был проход, но он вел в ту же сторону, откуда он так поспешно сбежал. Нет, это ему не подходило. Красться сзади не для него. Лучше уж подальше. Вниз бежалось легко, и он даже практически не устал, когда нашел нужный проход. Была только одна трудность. Женя отбежал назад слишком далеко, теперь ему придется подниматься вверх заново. Соловьев решил бросить это все и вернуться к месту их спуска. До него все-таки было ближе. Но потом он вспомнил, что вход, через который они попали сюда, был завален. Значит, остается идти только вверх.

Соловей рыкнул и побежал по единственному верному пути.

Прудников был сам от себя в шоке. Еще десять минут назад он готов был пришить Борьку как обузу, теперь же он сидел и скручивал из найденных палок, веревок и собственных вещей носилки.

– Ты уверен, что он еще живой? – спросил Мишка и подал ему свою куртку.

– Я очень на это надеюсь.

Он действительно очень на это надеялся. В этой шахте и так было много смертей. Почему-то он чувствовал это. Особенно сейчас, когда злость и жажда мести уступили место рассудительности. Он считал себя виноватым в смерти Олеси, Ольги, а теперь… Нет. Он не хотел в это верить. Борька жив, и он ждет его. Слава заберет его. Даже если Мишка и Соня откажутся, Прудников сделает это сам.

– Готово, – сказал он и встал. – Ты пойдешь? – обратился Славик к Мишке.

– Конечно, – ответил Болдин.

– А ты с нами? – спросил Прудников у Сухоруковой.

– Да.

Они втроем спустились к месту, где Вячеслав оставил Шувалова. Борька исчез. Прудников подумал, что ошибся с местом, но пройдя немного вперед, он понял, что все верно. Он видел отчетливый след от волочившейся ноги. След шел до того места, где он уложил Борьку. Славик ощупал вмятину. Пальцы вошли во что-то влажное. Прудников поднял руку, понюхал, посмотрел на свет. Это вполне могла быть кровь. Он растер ее меж пальцев. Так и есть. Кровь, почерневшая от угля. Но вот что странно, если его утащили, то каким, мать его, образом?! По тем же следам? Абсолютно нереально. Он готов был поверить даже в то, что Борьку протащили сквозь стену, но только не по тем же следам.

– Ты точно здесь его оставлял? – спросила Соня.

– Точнее не бывает. Черт знает что.

Прудников прошелся еще раз вверх и вниз. Теперь он ощупывал стены, внимательно осматривал потолок. Может, проход какой или ниша. Может, Борька забрался туда и потерял сознание. Нет, все было цело. Борьку словно развеяло по воздуху.

– Черт знает что, – повторил Славка и посмотрел на Мишку.

Вообще, Прудников ждал подсказки друзей. Вот что бы они сейчас ни сказали, он примет это как должное. Скажут искать Шувалова, будут искать, будут рыть чертов уголь мордами. Скажут двигать дальше, он пойдет дальше. На самом деле Славка хотел скинуть с себя ответственность. Двух смертей на нем на сегодня достаточно.

– Слав, а почему Соловьев побежал, когда увидел тебя? – спросила Соня.

Вот так поворот. Этого он не ожидал. Ну давай, теперь ты возьмешь на себя еще какую-нибудь хрень. С чего начать? Начни уже с чего-нибудь.

– Он убил Олесю, – сказал Слава. На него нахлынула такая тоска, что следующие слова он произнес плача: – Он отрезал ей голову.

Соня мечтала о горячей ванне и теплой постели. Кровь, сопли и грязь, размазанные по лицу, жутко стягивали кожу. Так плохо ей еще не было никогда.

Она сказала первой, что нет смысла бегать по коридору в поисках раненого Борьки, хотя видела, что Болдин и Прудников думают так же. Они просто не хотели брать на себя эту ответственность. Тоже мне, мужчины. В такие моменты Софье особенно не хватало Сашки. За два года, что они прожили вместе, он ни разу так с ней не поступил. Он всегда принимал решения сам, а Софочка просто была за мужем, как за стеной. Глухой и крепкой. Иногда это ее раздражало, но сейчас она была бы только рада бежать за этим сильным и уверенным в себе мужчиной.

«Эта паскуда убил твоего Сашку!» – словно гром ударило в голове.

Она не стала выяснять, как и что. Это для нее было шоком. Все это время она винила только его работу. Теперь же оказалось, что есть и более конкретные люди, виновные в смерти мужа. Мысли о мести Соня тут же отбросила, чтобы они не ослепляли ее разум. Единственное, о чем сейчас надо думать, по ее разумению, так это о спасении собственной шкуры. Она бежала уверенно, будто уже знала, что выход где-то впереди.

Соня поздно поняла, что бежала чересчур быстро, и теперь парни были где-то позади. Странная мысль, приходившая ей в голову не впервые, поразила ее почему-то именно сейчас. Духи, обитавшие в шахте, специально разделяют их. Намеренно оставляют их наедине с собственными страхами и чувством вины. Именно чувством вины. Вот откуда здесь и старушка Антонина Петровна. Старушка хотела заморить ее в коридорах этой шахты. Она и тогда, в детстве, хотела, чтобы Софья сгорела со стыда, но у нее не вышло. Теперь она решила ее добить. И если Сухорукова справилась тогда, когда даже ее родители были на стороне Антонины Петровны, то сейчас она почему-то была не уверена в том, что выживет.