Когда-то рассказывали такой анекдот. Артист Вертинский вернулся в Россию после многих лет эмиграции. Вышел на площадь перед вокзалом. Поставил чемоданы. Воздел руки театрально к небу и воскликнул: «Узнаю ль я тебя, Русь?!» Наклонился взять чемоданы, а они исчезли. «Узнал», — сказал Вертинский. Писатель вспомнил этот анекдот, когда подошел к паспортному контролю и его оттолкнули ринувшиеся пролезть без очереди россияне. «Узнаю тебя, Русь», сказал он вслух и рассмеялся. На него никто не обратил внимания.

Встретил его всего один человек — друг со студенческих лет, когда-то известный философ, искренний (в отличие от тысяч других) марксист, а теперь выброшенный на пенсию за ненадобностью. Хотя они не видались пятнадцать лет, они сразу узнали друг друга. Я тебя издали узнал, сказал один, ты мало изменился. И ты совсем не изменился, сказал другой. И они рассмеялись, так как на самом деле оба изменились основательно, стали стариками в полном смысле слова — 70 лет!

Философ: И это — весь твой багаж?! Другие приезжают с дюжиной чемоданов, набитых дефицитным барахлом. А ты!.. Впрочем, в этом есть свой плюс: меньше шансов на то, что ограбят.

Писатель: Как будем добираться? Возьмем такси?

Ф: Сразу видно, что ты тут пятнадцать лет не был. На такси всей моей пенсии не хватит.

П: Беру расходы на себя.

Владелец машины, к которому они обратились, запросил 50 долларов.

Писатель даже присвистнул от возмущения.

Ф: Я же говорю, такси нам не по карману. Это у нас называется переходом к рынку.

П: Весь мир объездил и облетал, а такого рынка нигде не видал.

Ф: У нас в России все явления цивилизации принимают такой вид, что остается только смеяться или плакать. Поехали автобусом! Этот пережиток «проклятого коммунистического прошлого» еще функционирует.

Дорогой говорили сначала о каких-то пустяках, как это обычно бывает после долгой разлуки. Писатель жадно глядел по сторонам, кое-что узнавая, а многое — нет, — было построено уже во время его эмиграции.

П: Ничего себе «застойный период»! Сколько всего понастроили!

Ф: Это выражение «застойный период» — типичная идеологически-пропагандистская пустышка. Незадолго до начала «перестройки» даже западные специалисты признавали, что мы во многих отношениях не уступали Западу, а то и превосходили его. По жилищному строительству мы были на одном из первых мест в мире, если не на первом. Это после 85-го года начался... даже не застойный, а упадочный период.

Москва показалась Писателю посеревшей, обветшалой, разваливающейся и запушенной, хотя там, где они ехали, разруха была почти не видна. Но еще более его поразили бесчисленные вывески и рекламы на иностранных языках. А те, что были на русском, выглядели как театральные декорации к сатирической пьесе на тему о дореволюционной жизни в России или о жизни на Западе, как ее представляли в годы его юности. Повсюду, где только можно было приткнуться, громоздились киоски с заграничными алкогольными и безалкогольными напитками, со всякой мелочью, какую можно было видеть на Западе в магазинчиках для туристов. Ларьки и лотки с фруктами и овощами. Около каждого — по нескольку молодых людей явно из южных и азиатских бывших советских республик, одетых во все западное. Множество пожилых москвичей, продающих всякие вещи, в основном — заграничные. Писатель знал обо всем этом из газет и телевизионных передач. Но тут он увидел это воочию и физически ощутил, что это не кошмарный сон и не гипертрофированные слухи, а реальность. У него защемило сердце. Боже, неужели это наваждение пришло всерьез и надолго, может быть насовсем?! Так ради чего же были принесены такие жертвы?!

Ф: В Москве сейчас расположилось до десяти тысяч представительств западных фирм. Больше двухсот тысяч иностранцев с Запада. Столько же, если не больше, «лиц южных национальностей», как теперь называют грузин, азербайджанцев, чеченцев, таджиков, узбеков и т.д. Спекулянты. Мафиози. Вечером на улицу лучше не выходить. В городе ночью господствуют бандиты, причем — организованные.

П: Куда едем?

Ф: Ты просил подыскать гостиницу подешевле или комнату в тихой квартире. Самая дешевая гостиница стоит бешеных денег. А комната связана с проблемами. И дерут теперь, кстати сказать, тоже безбожно. Так что будешь жить у меня. Мы с женой остались вдвоем. К тому же она большую часть времени проводит в деревне. Мы домишко купили с участком в 200 километрах от города. Жена там с овощами возится, кур и поросят разводит. Это нас здорово выручает. Сейчас многие так живут. На пенсию и на зарплату не прокормишься. Так что мы будем жить по-холостяцки.

П: Если мне не изменяет память, твоя жена — доктор биологических наук. Ценный специалист!

Ф: Это в «застойные годы» она была ценным специалистом. Теперь ее профессия не нужна. Теперь спекулянты и жулики нужнее. Ее лабораторию закрыли. Ценнейшие результаты экспериментов трех десятилетий за гроши продали американцам. Теперь профессора и доктора наук занимаются чем придется, лишь бы выжить.

П: Как говорится, за что боролись, на то и напоролись.

Ф: Если бы боролись! А то ведь просто так проглотили. Без всякой борьбы в ту или иную сторону.

П: Сейчас вроде бы назревает что-то похожее на борьбу. Я в самолете читал, что Ельцин собирается прогнать Руцкого, а тот грозится прогнать самого Ельцина.

Ф: Сегодня Ельцин действительно отстранил Руцкого от должности. Пока временно. Но думаю, всерьез. Обвиняет Руцкого в коррупции.

П: Обвинение справедливое?

Ф: Кто знает?! Они все там жулики и взяточники.

П: А ты на чьей стороне?

Ф: Ни на чьей. Хрен редьки не слаще. Большинство интеллигенции поддерживает Ельцина. Он обещает порядок. Сильную власть. А эти...