— Ну да, — фыркнул брат. — Так ты смонтировала эти три линии и?..

— Вывесила как есть, заставила пару бета-вестников надиктовать сопутствующий комментарий, раздобыла биографии жертв и написала стихотворение о том, как все может неожиданно покатиться в тартарары. — Баффи опасливо повернулась ко мне и уже без улыбки уточнила: — Я все правильно сделала?

В обслуживании номеров подтвердили, что напитки и тосты из пшеничного хлеба сейчас принесут. Я повесила трубку.

— Какие именно беты?

— Хм, Махир освещал ситуацию у ворот, Аларих — периметр, Бекс — нападение на вас.

— Ага. — Я поправила темные очки. — Просмотрю записи.

Баффи отлично понимала: это всего лишь формальность. Я бы выбрала тех же самых авторов. Махир живет в Лондоне, в Англии. Его можно в некотором роде назвать моим заместителем. У него замечательно получаются сухие информативные репортажи: он не приукрашивает факты, но и не упрощает ситуацию. Аларих умеет нагнетать страсти почти так же хорошо, как ирвины: парень мастерски находит в видеозаписи событийные лакуны и вставляет туда комментарии и описания. А Бекс, сложись все иначе, точно стала бы режиссером ужастиков. Беда в том, что сегодня мы в буквальном смысле существуем внутри ужастика. У девушки потрясающее чувство времени, и монтировать она умеет просто великолепно. Мои вестники, пожалуй, лучшие из всех, кого мы наняли. Хорошо работают и амбициозны — надеются воспользоваться нашим успехом и прорваться в альфы. А в репортерском деле амбициозность зачастую важнее всего остального, даже таланта.

— Конечно просмотришь.

Баффи явно ждала, когда я признаю, наконец, какая она молодец. Я слабо улыбнулась:

— Ты все сделала правильно.

— Есть! — Девушка победоносно взмахнула кулаком.

— Только не зазнавайся. Помни, одно верное ответственное решение еще не означает, что ты можешь выполнять мои…

В дверь постучали. Ничего себе — какая скоростная служба доставки.

Я открыла дверь и уставилась на Стива и Карлоса в превосходно отутюженных черных костюмах — ни за что не догадаешься, что восемь часов назад они сжигали трупы своих погибших товарищей. Моя же одежда вся помялась (я ведь спала не раздевшись), а волосы торчали в разные стороны.

— Мисс Мейсон, — поприветствовал меня Стив бесцветным голосом — еще более официально, чем при нашей первой встрече — и вытащил из кармана хорошо знакомый анализатор.

— Вы и ваши коллеги, будьте так любезны, пройдите с нами. В зале для заседаний сейчас будет совещание.

— А вы не могли сначала позвонить?

— Мы звонили, — охранник удивленно поднял брови.

Да, дрыхли, должно быть, как убитые — я имею в виду, как настоящие мертвецы.

— Мы с братом проснулись всего несколько минут назад. — Я поджала губы. — Можно привести себя в надлежащий вид?

Стив заглянул в номер. Шон помахал, стоя посреди комнаты по-прежнему в одних трусах. Охранник снова перевел взгляд на меня.

— Или ты хочешь, чтобы мы пошли так?

— Даю вам десять минут. — Стив захлопнул дверь.

— Ну, Джорджия, с добрым утречком, — пробормотала я. — Так, Баффи, выметайся. Встретимся в зале заседаний. Шон, одевайся. А я пойду мыться.

Провела растопыренными пальцами по волосам. Да уж, завалилась спать в одежде прямо после зачистки, вся пропотела. Одно хорошо: даже после шестичасового сна вещи чище, чем когда их в магазине покупали. Семикратная стерилизация не только убивает частицы вируса, но и ликвидирует малейшие следы грязи.

— Джорджия… — начала Баффи.

— Иди.

Я указала на дверь и, не дожидаясь ответа (она ведь непременно станет спорить), схватила с пола сумку с вещами, ушла в ванную и закрыла за собой дверь.

Спала я слишком мало, да еще это яркое солнце — сейчас точно начнется мигрень. Есть только один способ хоть как-то ее избежать — контактные линзы. С ними вечно проблемы (например, глаза чешутся и ноют), зато они пропускают гораздо меньше света, чем темные очки. Я достала из сумки контейнер, открыла крышку и выудила из соляного раствора прозрачный кругляшок.

Обычные линзы призваны исправлять проблемы со зрением. А я вижу отлично, разве что плохо переношу яркий свет. Специальные линзы блокируют его, но, к несчастью, в отличие от обычных, почти начисто лишают периферийного зрения. Они покрывают радужку и зрачок специальной цветной пленкой — то есть фактически формируют для глаза искусственную поверхность. Мне запрещается отправляться на выезды в линзах.

Я откинула голову и вставила на место первый кусочек пластика, потом поморгала. За первым последовал второй. Из зеркала на меня васильковыми глазами бесстрастно смотрело собственное отражение.

Сама выбрала такой цвет. В детстве мне покупали коричневые — моего природного оттенка. Но как только я чуть подросла, сразу же переключилась на голубые. Выглядят не так естественно, зато не ощущаю себя притворщицей — не приходится врать о своей болезни. Мои глаза не в порядке и никогда не будут в порядке. А если кому-то неприятно смотреть, можно всегда умело обернуть такое отношение себе на пользу.

Я разгладила руками одежду, засунула в нагрудный карман черные очки и прошлась расческой по волосам. Будем считать, вид вполне презентабельный. Сенатор сам виноват, не нравится — пусть позаботится, чтобы зомби не нападали на караван посреди ночи.