Демон был раскурочен, вывернут наизнанку. Огромная вертикальная прорезь проходила через всю спину и раздваивалась книзу, заходя на ягодицы. Еще одна, горизонтальная черта перечеркивала спину на уровне лопаток. Края раны были вывернуты, словно неведомый чудовищный кулинар собрался фаршировать демона и постарался приготовить как можно больше места для начинки. Внутренности демона, черно-красное месиво костей, мышц и жил, неприятно пульсировали и были подернуты все тем же черным едким дымом, который словно сочился из открытой раны и стекал, как кровь, на пол.

Все это я успел увидеть за доли секунды – меня продолжало нести к демону. Я понял, что случится, за мгновение до столкновения.

– Нет! – заорал или хотел крикнуть я.

Меня впечатало, вмазало, вдавило, словно прессом, в рану на спине демона, и я перестал что-либо чувствовать.

Сколько я был без сознания, не могу сказать. Мне показалось, я сошел с ума. То, что я видел перед собой, вдруг оказалось привычным и даже обыденным. Цвета ласкали глаз, я слышал негромкую музыку, которая была рождена не звуками, а все теми же зрительными образами, что то и дело появлялись и рассыпались, проецируемые на стены помещения, где я находился. Я словно заново родился, но еще не успел до конца сбросить старую кожу. Зато почувствовал, как она тяготит меня.

Я стоял в Малом зале на родильном постаменте. Кроме музыкального фона на стены выводили информацию обо всем, что сейчас происходит в Сотах Убежища и за ее пределами. Зал был слабо освещен, но это не раздражало, тем более что я знал, что снаружи света более чем достаточно. Некоторое время я стоял, впитывая информацию, которая проходила через меня. Но скоро мне это наскучило, к тому же я почувствовал движение воздуха, который тянуло снаружи. Кроме того, не имело значения, где я находился, – информация была повсюду, и стоять здесь ради учебы необязательно.

Тут же я осознал свое тело и понял, насколько силен. Я поднял обе руки и медленно поворачивал ладони, разглядывая каждый палец в отдельности. Когти, пальцы, руки, весь я был совершенством. Мне мешал только нестерпимый зуд за спиной. Я вспомнил недавно виденную, вспоротую и вывернутую рану, и меня передернуло. Когда? И где я ее мог видеть? Что-то ускользало, уходило от меня навсегда. Я пожал плечами. В конце концов, это неважно, были вопросы более актуальные для нынешнего меня.

Я спрыгнул с постамента и вскрикнул. Только сейчас заметил, что тут очень холодно. И я страшно хотел есть.

Хорошо, что с этим не будет проблем, – я знал о еде сразу, как только пришел в себя. Я сделал шаг вперед и остановился. Поистине удивительно, как быстро могу двигаться! От счастья, от полноты бытия я рассмеялся, с удовольствием прочищая горло. Но нужно было спешить.

Пригнувшись, вошел в соседний зал. Тут не было ни одного Нашего, но это и неудивительно – эта Сота была первой от выхода. При моем появлении два существа, находящиеся там, вскочили на ноги.

Один худой, черный, от страха замер на месте. Второго, покрупнее, я не видел толком – примитив, его голова и верхняя часть туловища были окутаны черными лентами дыма, скрывая от меня его убожество и внутреннюю пустоту. «Цветок» – всплыло вдруг в памяти. Но если продолжать этот ряд, то это был чертополох в лучшем случае. Ни вида, ни запаха. Но сейчас не до смакования.

Тот, что был чист, отчаянно трусил, но держался. Я быстро посмотрел его, но ничего интересного не нашел. Да, он мыслящее и разумное существо, но как же беден, убог и примитивен его информационный потенциал! Впрочем, ничего другого от аборигенов ждать не приходится. По крайней мере, на этой планете есть хотя бы такие… отличные от пустышек.

Где-то в желудке засосало так, что я уже не мог сдержаться. Шагнул вперед и воткнул два когтя в шею пустышке. Брызнула струйками кровь, от одного запаха которой я чуть не сошел с ума. В последний момент я дунул легонько на лицо еды, давая ему хотя бы на секунду осознать себя частичкой информационного поля, разлитого повсюду. Он просветлел лицом, а в следующее мгновение я выверенно дернул рукой и оторвал ему голову.

Его кровь была великолепна. Впрочем, как и любая другая. Я припал к срезу шеи и высосал все до капли, чувствуя, как с каждым глотком ко мне прибывает сила. Но этого было мало, я хотел мощи.

Откуда-то я знал, что делать. В крови нет жира, это поток энергии в чистом виде – дает жизнь, но не дает наслаждения. Я проткнул когтем череп и стал высасывать мозг. Мне было неудобно, и я проделал вторую дырку рядом. Это было восхитительно. И вкусно, и питательно настолько, что я почувствовал, как раскалились рога на голове. Не знаю даже, что приятнее – физический вкус или энергетическая составляющая.

Теперь, когда я насытился, мне просто необходимо было преобразовать часть энергии в действие. Не обращая внимания на второе существо, пятящееся от меня все дальше и дальше, я ринулся к выходу.

Поле, как руки матери, подхватило меня и вытолкало наружу, подбросив вверх на десяток метров. Первое мгновение я зажмурился от обилия света и информационных линий, буквально врывающихся в мою голову. Это было так восхитительно, что я опять рассмеялся и чуть не свалился на землю.

В последний момент инстинктивно развернул крылья и взмыл ввысь.