Шрифт:
— Я прибыл издалека, я и мои люди — сказал подполковник Корви заранее заготовленную фразу — но я знаю о беде, постигшей ваш народ. Американский народ всецело на стороне Пакистана и верит в великое будущее вашей страны…
Эмир что-то проворчал. Подполковник Корви наивно ошибся, приветствие пошло совсем «не в кассу». Местные исламисты — недолюбливали государство Пакистан, недолюбливали пакистанскую армию. Особенно их ненавидели здесь, в зоне племен, которую Зия уль Хак в свое время приказал усмирять химическим оружием. Но эмир был опытным и хитрым человеком, он прекрасно знал, что Америка — это деньги и поэтому придержал свое мнение при себе…
— Хвала Аллаху, он послал нам сегодня богатый стол. Прошу к столу…
Несколько человек — стояли во дворе, сгрудившись плотной кучкой. Среди них — был и настоящий хозяин этого дома и эмир местных муджахеддинов…
— Когда плов ели, главный у кяффиров сначала бросил мясо собаке. — сказал бородатый и в глазах его тлела ненависть, одинаковая, что к шурави, что к амрикаям, к любым неверным — Подождал. И только потом стал есть…
Бывший командир моджахедов провел ладонями по лицу, совершая вуду, омовение. Это было одним из способов символической защиты от шайтана
— Шайтана не испортишь….
— Аллаху Акбар! — сказали все присутствующие в комнате, и тоже совершили вуду
— И среди них были шурави.
— Шурави? — заинтересовался эмир — как ты это понял?
— Они говорили на языке шурави. Я немного знаю этот язык.
— Да… — подтвердил второй моджахед, вставший на джихад в восемьдесят четвертом и еще живой — Абу прав, это были шурави.
— Сколько было шурави? — поинтересовался эмир
— Четверо, эфенди. Четверо шурави, один амрикай.
— Они выставили посты?
— Да, эфенди — сказал другой боевик, чьтя борода не могла скрыть ни чудовищный шрам ни пустую глазницу (результат ракетного удара шурави) — один из них постоянно дежурит на крыше. Прикажете атаковать ночью?
Эмир Муса напряженно думал. С одной стороны — пятеро кяффиров есть пятеро кяффиров. Кяффиры предали их, те, кто им поверил — полег в Афганистане. Правильно говорится — не берите друзей из кяффиров, они друзья друг другу. Но с другой стороны полковник Рушани связан и с силами ООН и с оставшимися на службе военными частями. За него вписывались серьезные люди, он и рад бы им отказать — да не мог. А в нынешних условиях беспредела — это серьезно и беспредел — он в обе стороны работает. Если раньше какие-то переговоры вели — то сейчас подтянут артиллерию и накроют снарядами.
— Я слышал, что они собираются идти к русским?
— Это так, эфенди…
— Не нужно ничего делать. Те, кто идут на сторону шурави — обычно не возвращаются. Аллах покарает кяффиров руками шурави, одни неверные будут убивать других неверных, на радость нам, правоверным.
— Иншалла…
— Дать им проводника, эмир? — поинтересовался один из моджахедов
— Дай. А лучше — иди сам и посмотри, что они будут делать. Амрикаи — умные, но мы будем использовать их для того, чтобы сокрушить шурави. А потом — мы принесем Аллаху оставшихся амрикаев.
— Аллаху Акбар!
Проводник пришел на другое утро, они договорились обо всем за столом. К их удивлению — это был один из тех муджахеддинов, с которыми они вчера преломили хлеб. У него на ногах были русские десантные полусапоги, что выдавало опытного проводника — все проводники носили русскую обувь. Он был одет как моджахед, на поясе — рация, за спиной — длинноствольный Энфильд, по виду совсем новый, индийского завода в Ишрапуре. Моджахеды все больше переходили на него — требует куда меньше боеприпасов, чем Калашников, стреляет намного дальше и кладет наверняка и насмерть…
Он уселся на тоненьком, замызганном ковре, который ему смогли предложить в гостевом доме, благодарно, обеими руками принял чашку чая. [1]
Аллах свидетель, не далее как позавчера вечером я видел в Карачи Абу-хана… — начал разговор полковник — и он сказал мне, что на этой стороне границы нет лучше проводника чем ты, Мирам-эфенди. Он сказал, что ты подобен тени, исчезающей с рассветом
— В сущности, Абу-хан весьма польстил мне, и пусть Аллах сделает меня достойным тех слов, которые обо мне сказаны. Но я и в самом деле — не раз ходил через границу.
1
на Востоке если ты принимаешь любой дар двумя руками, это символизирует то, что для тебя он столь весом, что его можно удержать лишь двумя руками.
— Не ставя под сомнение ваши слова, эфенди, позвольте поинтересоваться, надежны ли ваши люди на границе, не сдадут ли они нас шурави?
— Мои люди… — проводник то ли засмеялся то ли закашлялся — разве не сказано, что не стоит брать друзьями кяффиров и не стоит иметь никакого общения с кяффирами, если не хочешь стать как они. Мои друзья — это винтовка которая всегда при мне и вот это покрывало. Больше у меня нет друзей ни по ту, ни по эту сторону границы.
Полковник подлил чая себе и гостю, чтобы выиграть немного времени и прикинуть, что к чему. Корви напряженно слушал.