— А ты всячески осложняешь ему задачу. Одеяло зачем стягивать?

— Ну ладно, не дуйся. Я знаю волшебное слово, даже два — пирожное «шу». Ты же сама рассказывала. Я о твоей кондитерской осведомлен не больше, чем ты о моем автостопе, но верю как эксперту. Еще полдня и пироженце твое.

— Убери свою морковку.

— Я осел, признаю.

— Ах, как жаль, что Петя не слышит, свидетелей нет.

— Это мы сейчас исправим, — обрадовался Баев, выскочил в коридор в чем был и заорал: — Граждане, я осел! Эврика! Спешите видеть!

Бодрое утро, однако… Хотя какое к черту утро — два часа дня. Быстро покидать вещи в сумку — и на вокзал.

Вернулись из Питера вечером того же дня. До баевских безотказных схем дело не дошло, вокзал был оцеплен. Нас не пустили бы даже к кассам.

— Ну, Саныч, ты прокололся, — сказала я, открывая дверь. В обеих комнатах темно, Андрюха не появлялся.

— Аська, ты не догоняешь — бомба тоже часть плана. Не так ли, маэстро? — уточнил Петя.

— Ясен пень, — подтвердил Баев.

— И ведь самое обидное, они все перетряхнут и ничего не обнаружат. Ложный шухер. Почему именно сегодня!..

— Забудь о пирожных, Аська, — сказал Петя сочувственно.

— Ошибаетесь, граждане пассажиры, — Баев поставил на стол рюкзак и вынул из него пакет с сушками. — Мы едем в Питер прямо сейчас, фирменным поездом «Красная стрела».

Этот номер со шляпой фокусника я уже видела, и не однажды. За сушками последовали хлеб и сыр, а вместо волшебного кролика появилась курица-гриль в промасленной бумаге (наверняка перепачкала в рюкзаке все остальное, подумала я и тут же устыдилась — какое мещанство!.. ну перепачкала… что бы там ни было, шоу маст го’он!).

Когда он же успел, ведь мы были на виду друг у друга целый день?

— А теперь — гвоздь программы! — объявил Баев и достал из рюкзака полиэтиленовый мешок с конфетами. — Извини, пирожных не выдали, но тут кое-что на замену. Питерские, «Мишка на севере».

— Если честно, я видел, как ты их покупал у вокзала, — сказал прямодушный Петя.

— Видел он… Мне мужик мамой клялся, что они только вчера прибыли в Москву, утром с поезда.

Петя развернул конфету, положил ее в рот и причмокнул:

— Божественно. А что тут у нас написано? Кондитерская ф-ка им. П. А. Бабаева, Москва.

— Дай сюда, — Баев выхватил у него фантик. — Действительно.

— Подумаешь, — сказала я. — Дайте мне.

— Между прочим, это еще не все, — продолжал Баев, чувствуя, что аудитория теряет к нему интерес. — Попрошу аплодисменты.

В рюкзаке оказалось две бутылки токайского.

— А давайте разложим диван и устроим симпозиум, — сказала я.

Очень хотелось есть.

Пили за клуб винопутешественников, за Питер среди нас, за относительность пространства и времени, благодаря которой мы, не слезая с диванчика, переместились в культурную столицу нашей родины, лежим на травке у музея, обнимаемся на ступеньках Инженерного замка, идем по Фонтанке, взявшись за руки, я посерединке.

(Последнее, что сказал Гарик, когда перестал плакать и сморкаться — если узнаю, что ты поехала с ним в Питер, прокляну. Не смей, это мой город. Мальчикам из гитлер-югенда там не место.)

Потом Баева непреодолимо потянуло на юг.

Как, вы не знаете, что такое Одесса первого апреля? Да вы ничего в этой жизни не знаете! — возопил Баев, которого осенило третий раз за сегодняшний день, если считать осла, а осел дорогого стоил, его надо было посчитать. Отличная задумка, похвалил он сам себя, едем через Киев, потому что прямых билетов на Одессу в это время нет — ни платных, ни бесплатных. Позвоню одноклассничкам, они присоединятся. Из Одессы рванем ко мне, предъявим Аську родителям. И попробуйте что-нибудь возразить, несогласных отдам на съеденье Самсону, живьем. Кстати, за время нашего отсутствия он потеплеет, соскучится по мне и позабудет о плохом, только надо привести комнаты в порядок. Завтра с утречка я на вокзал, а вы с Петькой — за уборку. Петух, тебе сколько билетов — один или два?

Петя смущенно ответил, что он пока не знает.

Любопытно, любопытно. Определись до понедельника, мы подождем, ну и уборку заодно отложим, в субботу грешно.

А как же практикум? — робко спросила я.

Отработаешь, ответил Баев. Первое апреля один раз в жизни бывает, если оно действительно первое.

Потом Петька заснул, привалившись к баевскому плечу, а мы продолжили вчерашний разговор о людях, которым ведом сверхсмысл. Несомненно, такие люди есть — БГ, например, или Пинки, особенно ранние, времен «Meddle». Ты слушаешь, сверхсмысл летит прямо в лицо, как огненный шар, и не надо уклоняться, надо ловить. Это очень просто: вот сейчас мы говорим, а над нашими головами зависают оранжевые шары, их можно передавать, перебрасывать друг другу, и мы оба как будто внутри тюльпана, который раскрылся и занял всю комнату, от стены до стены. Чувствуешь?

Не надо глаза пялить, лучше зажмурься и представь, имэджин, включи третью передачу, аккуратно, потому что в правом углу висит такая штуковина, похожая на смятую консервную банку, и наблюдает за нами. Она нехорошая, мы ее сейчас общими усилиями подвергнем аннигиляции. Сосредоточься и вообрази узкий голубой луч. Бац! — и она обратилась в пепел. Теперь следи, как он оседает — перышками, спиральками… Туда ей и дорога — не люблю наблюдателей. Вечно понаставят по углам.

Запомни, лучшие цвета для путешествий, продолжал наставлять он, это оранжевый и зеленый. Если ты в них — значит, поле к тебе расположено. Фиолетовый — цвет опасности, не суйся в него, тем более в одиночку. Я-то опытный лоцман, проведу по фарватеру и без потерь. Но вообще-то подобные игры — опасная штука. Не играй в них с теми, кого ты плохо знаешь. А потом, когда освоишь азы, я покажу, как выходить из тела.