Андрей сходил за креслом, поставил его рядом с диваном и, усевшись, спросил:

– Теперь-то ты все поняла? Я же тебя предупредил: ответь мне, и я уйду. И сейчас спрашиваю тебя: кто тот парень, где его найти?

– Я не знаю! – выкрикнула женщина.

Ее челюсть тряслась, зубы клацали от ужаса, и Андрей даже удивился: чего это она так боится? Как можно бояться того, что будет после, когда реальная опасность тут, в комнате?

– Давай так, – начал Андрей. – Ты боишься чего-то больше, чем меня. Но ты должна понимать, что я могу тебя изувечить, порезать на куски, содрать с тебя кожу – сейчас, здесь, сию минуту. И ты при этом боишься того далекого, что будет потом? Не пояснишь мне это дело? Как так может быть?

– Он все равно узнает, что я тебе сказала. Он очень, очень умный! Тут много свидетелей, и все знают, что ты пришел и искал этого человека. И когда парень пропадет, он начнет искать, сопоставлять факты и выйдет на меня. А тогда он порежет на куски и меня, и мою дочь, и моего сына. Ты что думаешь, тут так просто все? Что я хозяйка этого борделя? Я одна из многих, кто управляет его заведениями. И я ничего не скажу, убивай.

– Если я скажу, что мне тебя жаль, это будет неправдой, – мягко произнес Андрей. – Ты знала, куда лезла. И теперь пожинаешь плоды. Работа такая. Но если ты мне не скажешь, ты испытаешь ужасные муки. И возможно, умрешь. А вот он сможет добраться до тебя только потом, а ты женщина умная, хитрая, найдешь способ выкрутиться. Впрочем, мне неинтересно, как ты выкрутишься. Если ответишь на мои вопросы, я тебя оставлю в живых, развяжу, и можешь сама поубивать своих людей, если уж так надо скрыть следы.

– Это бесполезно. Он все равно догадается и будет меня пытать, захватит мою семью.

– А если я пообещаю, что уберу его? Если он умрет?

– Нет. Ты не сможешь. Я ничего тебе не скажу.

– Ну что же, ты не оставляешь мне выбора. – Андрей вздохнул и протянул руку к ауре женщины.

Если он мог убрать боль, то мог ее и навести? Ему ни к чему было прибегать к обычным физическим пыткам…

Андрей спустился по лестнице вниз, горбясь и опустив голову. В гостиной уже собралось штук десять «ночных бабочек», что-то бурно обсуждавших и даже не заметивших прошедшего мимо них мужчину. Только уже когда дверь хлопнула, закрывшись за посетителем, кто-то из девушек выскочил следом, чтобы посмотреть, кто же это такой был, но в темноте ничего нельзя было разглядеть.

Андрей пошел по улице, все дальше и дальше отходя от борделя. На душе у него было гадко. Шанти молчала, и ему тоже разговаривать не хотелось. Отойдя достаточно далеко, метров на пятьсот, он наклонился над ливневкой, ведущей в подземелья канализации, высморкался, выбив из ноздрей тканевые пробки, сунул пальцы за щеки, достал тампоны и отправил следом. Дышать сразу стало легче, но он еще несколько раз сплюнул, пытаясь избавиться от мерзкого привкуса мокрой тряпки. Пройдя еще немного, заметил возле одного из заборов скамейку и сел на нее, опершись локтями на колени и положив голову на ладони. Потом горько сказал:

– Сестренка, я становлюсь сентиментальным, что ли? Почему я так расстроился, узнав, что в стране, где все якобы молятся Богу, все такие боголюбивые и правильные, все так же, как и в стране, управляемой исчадиями?

– Вы, люди, слишком увлекаетесь, как мне кажется, – усмехнулась драконица. – Больше переживаете, больше подвержены эмоциям. И я, глядя на тебя, становлюсь сентиментальной, совсем не как дракон. Ну да, здесь не так, как ты себе напридумывал, и что? Может, ты для того и послан сюда, чтобы все исправить! Вот и исправляй.

– Как исправлять? Она ведь обделалась, ты знаешь? Ей было так больно, что она просто обделалась. Это – ради чего? Это – по Божьим заповедям?

– А что ты хотел? Бороться со Злом чистыми руками? Чтобы не замараться? Считай, что ты берешь на себя грехи этих людей. И вот эта женщина стала через страдания немного чище. Кстати, крепкой оказалась. Я и не думала, что она так долго продержится. Представляю, что она чувствовала… ее крутило, как будто мокрое белье кто-то отжимал.

– Не напоминай мне, – буркнул Андрей, сплевывая на булыжную мостовую, – и так тошно.

– Ну-ну, чего ты?! Не раскисай! Вообще-то ты ее не убил, хотя и мог! А еще – раскрыл сеть дельцов, похищающих девушек и сдающих их в бордели. Разве этого мало? Осталось только уничтожить главного негодяя, найти этого красавчика, увезшего Антану, и… все в общем-то.

– И все за одну ночь – без подготовки, без разведки, тупо вырезая всех, кто встанет на пути, да?

– Ага! И надо поспешить – ночь идет, а ты еще никого не убил. Тебе не кажется, что ночь будет прожита зря?

– Честно говоря, не кажется, – невольно усмехнулся Андрей. – Вот поговорю с тобой, негодной, вроде как и легче, и даже проблемы становятся как-то проще. Почему так, а? Ты же пигалица бестолковая, думающая только о том, чтобы пожрать!

– Ну не только, чтобы пожрать, еще и… И вообще, я мудрая пигалица, если уж на то пошло, – хихикнула драконица, – а ты глупый старик!

– Наверное, да, – улыбнулся Андрей. – Ну что, мудрая пигалица, пошли бить злодеев? Слушай, а ты не могла бы превратиться в лошадь? Я заберусь на тебя и с комфортом поеду бить злодеев, а?

– Щас прям! Я чего, нанялась работать лошадью? Ты почище лошади бегаешь, я только копыта еще не отращивала! Не буду лошадью!

– Да я так, на всякий случай узнал, – хмыкнул Андрей и поднялся со скамейки. – Пошли, гроза оборотней. Сегодня нам придется испачкаться по самое не хочу…