— Никогда! — загремел хор сочувствующих голосов, и только хозяин салуна, вспомнив в эту минуту про Полли и преподобного Уизхолдера, а также и про то, что делает с людьми ревность, предусмотрительно добавил:

— Пока еще нет.

И хор голосов тотчас отозвался задумчивым эхом:

— Нет, пока еще нет.

— Слыхали вы когда-нибудь, — торжественно продолжал Джек, — чтобы я сквернословил, бранил священников, поносил церковь или говорил про них что-нибудь непотребное?

— Нет! — завопили слушатели, у которых любопытство одержало верх над осторожностью. — Никогда ты этого не делал, можем поклясться. А теперь выкладывай, что там произошло!

— Конечно, я, как говорится, высокого положения не занимаю, — продолжал Джек, искусно затягивая развязку. — Я не какой-нибудь там раскаявшийся грешник или богобоязненный прихожанин и, может, не совсем такой, каким бы мне следовало быть, и никогда не жил, как положено, но разве это причина, чтоб священник меня бил?

— Что? Как это? Кто тебя бил? Когда? — завопили все разом.

И после этого Джек с болью душевной рассказал о том, как преподобный Уизхолдер пригласил его на чтение библии, и как он пришел пораньше, когда в церкви еще никого не было, и выбрал местечко поближе к двери, чтобы сразу быть под рукой, когда явится его преподобие, и как ему было «этак хорошо и мирно на душе», и как он, может, даже малость клевал носом и задремал под жужжание мух, но тут же заставил себя проснуться, хотя в конце-то концов это же не преступление — поспать в церкви, если там никого нет! И как «откуда ни возьмись» появился этот священник, звезданул его по уху так, что сшиб со скамьи, и был таков!

— А что же он сказал? — вопросили слушатели.

— Ничего. Убрался восвояси, прежде чем я успел встать на ноги.

— А ты уверен, что это был он? — снова спросили слушатели. — Ты же сам говоришь, что задремал.

— Уверен ли я? — презрительно повторил Джек. — Что я, не знаю, что ли, эту бородатую рожу? Борода-то торчала прямо надо мной.

— И что же ты теперь думаешь делать? — заинтересованно спросили слушатели.

— Подожду, пока он оттуда выйдет… тогда увидите, — многозначительно ответил Джек.

Это вполне удовлетворило слушателей, и они все взволнованно столпились в дверях вокруг Джека, который стал на пороге, устремив взгляд в сторону церкви. Время тянулось медленно. Как видно, это было очень продолжительное молитвенное собрание. Наконец дверь церкви отворилась, какая-то женщина вышла на дорогу и остановилась, оглядываясь по сторонам. Джек покраснел — он узнал Полли — и шагнул вперед. Зрители деликатно, хотя и несколько разочарованно, попятились назад в салун. Совать свой нос в этидела у них не было охоты.

Полли увидела Джека и торопливо направилась к нему; она что-то держала в руке.

— Я подобрала это в церкви на полу, — застенчиво сказала она, — ну и подумала, что ты уже был там, хотя священник и говорит, что тебя не видел. А я извинилась и побежала, чтобы отдать тебе это. Ведь это твоя, верно?

Она протянула ему самодельную золотую булавку, которую Джек, направляясь в церковь, воткнул для торжественности в галстук.

— А уж вот с этим я так намучилась! Это ведь твой галстук, верно? Билли-то мой лежал себе на церковном дворе и жевал его.

— Кто? — переспросил Джек.

— Билли, мой козел.

Джек с трудом перевел дух и оглянулся на сидевших в салуне.

— Ты уже не пойдешь обратно в церковь слушать библию? — поспешно спросил он. — Если не пойдешь, я, пожалуй… Я провожу тебя домой.

— Да я не против, — скромно отвечала Полли, — если тебе по дороге.

Джек предложил ей руку, и счастливая парочка быстро зашагала по дороге к Охотничьему перевалу.

С прискорбием должен сообщить, что Джек не признался в своей ошибке и не снял с преподобного мистера Уизхолдера подозрения в том, что он позволил себе ничем не спровоцированное оскорбление действием. Однако это не только не подорвало репутации духовного пастыря, что было весьма характерно для нравов Скалистого Каньона, но возбудило к нему уважение, которого он до той поры был лишен. Раз человек умеет бить сплеча, значит, говорили местные знатоки, «в нем что-то есть». И, как ни странно, все, кто поначалу держал сторону Джека, начали теперь поговаривать, что сделано это было неспроста. И так как он продолжал хранить молчание или бессмысленно улыбаться, а в ответ на ядовитый вопрос, доводилось ли ему видеть, как Полли танцует с козлом, разражался громовым хохотом, общественное мнение окончательно обратилось против него. Впрочем, еще более интересное событие вскоре приковало к себе всеобщее внимание.