Его подняли с земли, понесли в машину, причем в другую, дальнюю, идущую в составе предпоследней. Когда грузили в люк, Багиров негромко застонал… Лицедействовать особо не пришлось – случайно или преднамеренно, но грузившие хорошенько приложили сержанта головой о металлический край проема.

Лишь когда его положили на что-то мягкое, он позволил себе приоткрыть глаза. И прошептал:

– Bang…

После чего в его личном словарном запасе китайского языка остались неиспользованными целых два слова.

– Не говорите, лежите, вам помогут, – произнес по-русски тот же приятный женский голос, но говорившая в поле зрения не появилась. А широко распахивать глаза и уж тем более вертеть головой сержант не мог себе позволить.

Сапоги с него стащили, но раздевать не стали. Судя по какой-то медицинской хреновине, стоявшей напротив, Багиров лежал на койке в лазарете, или в медблоке, или еще в какой-то больничке на колесах… Однако никто не собирался устраивать здесь для него санаторий. Ловкие сильные пальцы завернули кисть сержанта, щелкнули наручники, и его правая рука оказалась прикованной к чему-то рядом с койкой.

Женщина начала протестовать возмущенным тоном, мужской голос прервал ее коротко, двумя словами. «Приказ командира», – уверенно перевел Багиров. Никакая иная фраза не пресекла бы возмущение в зародыше.

И лишь затем ему оказали обещанную помощь. Налепили датчики комплексного монитора – сержант не волновался за показатели, этамол будет действовать еще минут тридцать-сорок. Пульс, дыхание и давление у Багирова сейчас, словно у серьезно больного человека, и даже температура тела понижена… Применять допрос третьей степени к такому пациенту никак не возможно, живо копыта откинет. Необходимо подлечить, а уж потом допрашивать.

А УЗИ внутренних органов проводить не стали. Решили, что много чести для бродяги, наверное. Обидно… Полтора дня постился, чтобы при оказии продемонстрировать пустое брюхо, а никто не заинтересовался.

Лечение свелось к двум инъекциям, сделанным в прикованную руку. Что ему вкололи, Баг понятия не имел, но понадеялся, что хуже не станет.

Неприятность поджидала другая… Поправляться в одиночестве его не оставили. А потрудиться сиделкой назначили не медсестру, а молодого парня в камуфляже без знаков различия, с автоматом и с кобурой на поясе.

Наручники, а теперь еще и часового приставили… Нет, не думал он, что все будет так сурово. Затеянное казалось сейчас абсолютно безнадежным предприятием. Хотелось лежать и ничего не делать, ожидая, когда вездеходы разминутся с засадой байкеров, а если и влетят сдуру в нее, то размажут по мху самонадеянное воинство Гора… А потом попытаться правдами-неправдами втереться в доверие к поднебесникам…

Так действует на мозги этанол, то ли сам по себе, то ли совместно с инъекциями, – догадался сержант в минуту просветления. Надо просто не думать о будущем, эта дрянь рассасывается быстро, симулянты, бывает, лежат умирающими лебедями, а полчаса спустя скачут молодыми козлятами…

Надо ждать. Время в запасе есть, таким ходом каравану добираться часа два, два с половиной до района, где притаилась засада.

И он стал ждать. О безнадежном будущем на задумывался, вместо того вспомнил разговор, предшествовавший его появлению на пути каравана…

Большой Пепс не стал ходить вокруг да около, сразу взял быка за рога:

– Что думаешь о всей затее?

– Потерь будет много… – предположил Баг. – Но может и выгореть, если сильно повезет.

– А если не повезет? Зачем, как ты считаешь, Гор согласился на эту авантюру? Капитаны не в счет, он таких и подбирал, чтобы не возражали, но ему-то зачем?

Сержант о таком вообще не задумывался. Его мысли были заняты другим: что же на него нашло, когда совсем недавно страстно хотел воткнуть нож в спину Пепса. Сейчас они вдвоем, режь-кромсай, никто не помешает, однако никаких дурных желаний не возникает…

Большой Пепс явно не считал свой вопрос риторическим, ждал ответа. Багиров поднапрягся и выдвинул версию:

– Президент решил уменьшить число едоков зимой?

– Нет смысла, если погибнут добытчики… Еще варианты?

– Не знаю…

– А ты подумай, тут все на поверхности…

Баг подумал и со скрипом выдал новую догадку:

– Ему что-то пообещали за нашей спиной…

– Уже теплее… А что ему могли пообещать? Учти, что Гору пятьдесят девять годков, и он уже не тот, что был пять лет назад. Артроз прогрессирует, куча других болячек… А какая у нас медицина, ты в курсе. Стоматолог-недоучка в роли фельдшера. Ну и?

– Гору посулили билет на Большую землю?

– В точку!

– Казначей с ним заодно?

– Ясное дело… Есть у них золотой запасец, общая казна клуба. Прибрали к рукам и деньги, здесь всякую цену потерявшие, и бранзулетки всякие.