29июня воевода выступил из Серпухова, оставив на Оке небольшой отряд. К вечеру первого июля полки прибыли к селу Коломенскому и расположились на лугах Москвы-реки.

Воеводы поспешили к государю и правителю на совет. Возвратившись ранним утром, поставили полки у Данилова монастыря.

В полдень этого же дня приехал смотреть войско государь Федор Иванович. В Большом полку был воеводою князь Федор Иванович Мстиславский, в Правой руке – князь Никита Романович Трубецкой, в Передовом полку – князь Тимофей Романович Трубецкой, в Левой руке – князь Василий Черкасский 1.

Князя Андрея Телятевского с ратниками определили в Передовой полк под начало Тимофея Трубецкого.

Пока царь находился в Большом полку, Андрей Андреевич объезжал своих воинов, окидывал каждого зорким взглядом, поучал коротко:

– Шапку поправь.

– Выпрямись, чего сгорбился. В седле надлежит добрым наездником быть.

– Копье от плеча отведи.

– Грудь щитом прикрой.

Остановился возле Болотникова, поглядел на него строго и невольно залюбовался: высок, плечист, держится молодцем.

– Здоров ли, Ивашка?

– Здоров, князь.

– Не боишься татарина?

– А чего нам робеть? Мы на своей земле. Да и народишко ихний, сказывают, мелковат. Собьем спесь, – спокойно отозвался Иванка.

– Верно, парень. Все ли так разумеют? – обратился Телятевский к ратникам. И в ответ дружно послышалось:

– Не дрогнем!

– Постоим за землю русскую!

Князь остался доволен ратниками. Якушка, видно, не зря с ними десять дней возился. И главное – бодры. Перед битвой это зело отрадно.

Вскоре воевода Тимофей Трубецкой приказал своему воинству строиться в десятки. Полк вытянулся вдоль Москвы-реки, засверкал кольчугами, латами и шеломами, запестрел хоругвями.

Приехал царь Федор Иванович на белом коне. Он в сибирской шапке, отороченной соболиным мехом, усыпанной драгоценными каменьями и увенчанной золотым крестом, в зарбафном кафтане и красных малиновых сапожках. Окруженный боярами и рындами в белых кафтанах с серебряными топориками на плечах, государь подъехал к воинству и вымолвил:

– Доброго здравия вам, дети мои, и ратной удачи. Злой ворог задумал лишить нас крова, осквернить наши храмы магометовой верой. Господь бог услышал наши молитвы. Он покарает татар. Мужайтесь, православные! Сокрушите басурман во имя господа и веры православной!..

Царь говорил тихо. Его тонкий и слабый голос едва был слышен.

Иванка смотрел на помазанника божия и удивлялся. Уж больно неказист царь. Не в батюшку родился. Иван Васильевич был и телом дороден, и воин отменный. Отец не раз об этом рассказывал.

Болотникова дернул за рукав Тимоха Шалый, прошептал:

– На нашего приказчика Калистрата обличьем схож. Гы-ы-ы…

– И впрямь, ребяты. Мелковат государь, – вторил холопу Никита Скорняк.

– Будя вам, мужики, – сердито прошипел на односельчан степенный чернобородый ратник. – Государь державными делами велик. И богомолец он первейший.

Когда Федор Иванович объехал весь полк, приземистый и широкогрудый воевода Тимофей Трубецкой зычно прокричал, обратившись лицом к воинам:

– Слава великому государю!

И Передовой полк дружно отозвался:

– Слава! Слава! Слава!

А затем разноголосо понеслось:

– Долгих лет жизни государю!

– Разобьем поганых!

– Постоим за святую Русь!

Ночь. Тихая, звездная. Густой туман низко стелется над Москвой-рекой. Русская рать затаилась. Не разжигая костров, бодрствует, поджидая ордынцев.

Иванка прилег возле коня, прислушиваясь к выкрикам дозорных. Внезапно его плеча коснулась легкая рука.

Болотников обернулся и обрадованно воскликнул:

– Здорово, друже! Как сюда угодил? Не думал тебя здесь повстречать.

– Чего не чаешь, то скорее сбудется, – посмеиваясь, обнимал Иванку Афоня Шмоток. – Да токмо ты потише, парень. Кабы князь не услышал.

– Выходит, сбег с конюшни?

– Сбег, Иванка. Уж мне ли на дворе сидеть, когда басурмане под Москвой. Уж лучше в чистом поле помирать, чем в неведении томиться…

– Как разыскал меня? Экий ты проныра.