— Я всего лишь верный слуга императора, князь, — развел руками трибун. — Не мне давать советы такому опытному человеку, как ты. На словах мне приказано передать, что сиятельный Ратмир ждет от тебя поддержки в пять тысяч конных и пеших мечников. Но в любом случае решение принимать тебе. Я буду ждать твоего ответа до завтрашнего утра на постоялом дворе почтенного Луция. На этом разреши откланяться, благородный Драгоман.

Рекс Радомир задержался в зале, видимо, у бургундских вождей возникла настоятельная потребность обсудить послание божественного Либия. Впрочем, у входа трибуна поджидали трое дружинников, которые тут же вызвались проводить гостя до крыльца. Во дворе царила нешуточная суматоха. Взбесился жеребец трибуна Мария. Трудно сказать, что же так растревожило красавца коня. Возможно, виной всему стала кобыла, заржавшая в расположенной рядом конюшне. Во всяком случае, жеребец вырвал поводья из рук зазевавшегося клибонария и теперь метался по двору, сокрушая все вокруг. Мечники князя Драгомана кинулись его ловить. Трибун Марий тоже не остался в стороне. Общими усилиями взбесившегося жеребца все-таки удалось обуздать и успокоить. К сожалению, поднятый во дворе шум напугал до обморока прекрасную Юлию, и она упала прямо на руки подоспевшим клибонариям.

— Несите ее в возок, — распорядился трибун Марий, бросая поводья коня подвернувшемуся бургунду. — Я сам приведу матрону в чувство.

— Что-нибудь серьезное? — спросил у римлянина вышедший наконец на крыльцо рекс Радомир.

— Всего лишь испуг, — улыбнулся Марий. — Думаю, вино дядюшки Луция быстро вернет ей хорошее настроение. Так я жду письмо князя Драгомана?

— Ты получишь его сегодня же вечером, — подтвердил старый рекс и махнул рукой мечникам, чтобы открывали ворота.

Возок, сопровождаемый клибонариями и трибуном Марием, покинул наконец усадьбу гостеприимного князя Драгомана. Радомир постоял недолго на крыльце, а потом отправился на женскую половину дворца. Старого рекса разбирало любопытство, очень уж ему хотелось узнать, чем порадовал Васину император Либий. Однако в покои княгини Радомира не пустила служанка:

— Княгиня примеряет присланный ей наряд и драгоценности. Васина умоляет князя Драгомана подождать еще немного, и тогда она предстанет перед мужем во всем блеске своей красоты.

Старый Радомир считал Васину женщиной легкомысленной и с причудами, а потому ее просьбе не удивился. Князь Драгоман, сильно озабоченный проблемами, свалившимися на его голову, тоже далеко не сразу вспомнил о жене. Однако его терпение оказалось не безграничным, и он отправил за Васиной одного из слуг. Слуга вернулся белый как мел и сообщил встревоженному князю, что в покоях его супруги творится неладное. Драгоман бурей ворвался на женскую половину, где обнаружил опоенных каким-то снадобьем служанок и старую няньку Васины, с трудом шевелящую языком. Она и сообщила разъяренному князю, что его жену похитили.

— Кто?! — страшно выдохнул Драгоман.

— Матрона Юлия. Это она угостила всех нас вином, привезенным из Рима.

— Догнать! — коротко бросил князь дружинникам и так трахнул кулаком по столику, что кубки, стоящие на нем, разлетелись в разные стороны.

Впервые в жизни почтенному Луцию довелось узнать, что такое бургундская ярость. И хотя хозяин клялся и божился, что трибун с женой покинули постоялый двор еще утром и более сюда не возвращались, дружинники князя Драгомана переломали все лавки и столы в его заведении, распугали едва ли не всех постояльцев, да еще и дали по шее ни в чем не повинному Луцию. Впрочем, обида хозяина на бесчинства бургундов мгновенно прошла, как только он узнал причину их гнева. Такого в Базеле еще не было! Шутка сказать, похитить жену князя прямо из его дворца. Это каким же нахальством надо обладать, чтобы на такое решиться. Луций и сам подключился к поискам, и привлек к ним своих слуг. К сожалению, их усилия закончились ничем — римский трибун, его жена и пятеро клибонариев словно в воду канули.

— Так может, они уже выехали из города? — предположил Луций.

— Стражники, стоящие у городских ворот, возка не видели, — покачал головой Радомир. — За это время из города выехало два купеческих обоза и несколько телег. Купцов мы догнали и обыскали. Телеги тоже нашлись, а трибун как в воду канул.

Потерянный возок слуги почтенного Луция отыскали на соседней улочке. Нашли даже коней трибуна, но ни его самого, ни похищенной им княгини обнаружить так и не удалось. Хотя старательные бургунды перерыли весь город и обыскали буквально каждый дом. К вечеру мечникам и их добровольным помощникам из местных жителей стало ясно, что в этом деле не обошлось без колдовства. Луций прямо сказал об этом Радомиру и нашел понимание у старого бургунда.

— Либо у этого трибуна есть крылья, либо он оборотень-невидимка.

— А бывают и такие? — насторожился Радомир.

— Всякое говорят, — пожал плечами Луций.

— Ты мне скажи лучше, кто останавливался у тебя на постой в последние дни, — нахмурился Радомир.

— Купцы были, — начал перечислять Луций, — рекс был, трибун этот, будь он неладен. А более никого.

— Золотарь по утру заезжал, — подсказал один из слуг.

— Нашел постояльца, — прицыкнул на подсказчика Луций. — Навоз он из моих конюшен вывозит. Без него мы бы уже давно в конском дерьме утонули. У меня ведь постояльцев до десятка в день бывает, опять же кони…

— Варлав, — рявкнул вдруг Радомир в сторону приунывших дружинников. — Вы телегу с навозом видели?

– Видели, – откликнулся на зов рекса конопатый мечник. – Но от нее так несло конским дерьмом, что мы объехали золотаря стороной.

– Но этого же не может быть, – ахнул Луций. – Чтобы прекрасную княгиню спрятать в навозе… Нет, каков негодяй!

– Молчи, – цыкнул в его сторону Радомир. – Чтобы ни одна живая душа не знала!

Поднявшийся на постоялом дворе переполох едва не помешал важной встрече. Тем не менее Сар дождался высокородного Ореста, приехавшего в Базель под вечер, чтобы обменяться важной информацией со своим старым знакомым. Орест был одет как варвар, а потому не привлек внимания бургундов. Если бы бургунды опознали в комите агентов римлянина, то ему бы солоно пришлось.

— А почему это базельцы так невзлюбили римлян? — удивился Орест, присаживаясь к столу.