Душенька сбегает вниз по лестнице.

Душенька (капая в рюмку). Ох, руки трясутся…

Ксандра. Несносная! Только мечешься без толку! Давай сюда. (Накапав, подает Вареньке).

Михаил. Да, друзья мои; вот когда наступила минута решительная. Будем же помнить: дело наше святое, правое, все они — в абсолютной лжи, а мы — в абсолютной истине. Так с Богом же, с Богом вперед! Я начинаю. Душенька, Ксандра, вы тут с нею побудьте, а я к папеньке…

Душенька. Миша. а зубки как?

Михаил (сдернув со щеки повязку). Какие зубки? Я и забыл Все прошло.

Входят Александр Михайлович и Полина Марковна.

Александр Михайлович, Полина Марковна, Варенька, Михаил, Ксандра и Душенька

Александр Михайлович. Что такое? Что за шум?

Варенька. Папенька! Папенька!

Александр Михайлович. Что ты кричишь. Варя? Что случилось?

Варенька. Это вы — Сашку?..

Александр Михайлович. А·а, Сашка. А я думал. Бог знает что, — весь дом всполошили. Ну да, мой друг, я велел увезти Сашку в Луганово. Кажется, беды в этом особенной нет, что ребенка к отцу отправили. Ведь и ты когда-нибудь поедешь туда. Ну, так вот я Сашку вперед и отправил… да что ты, Варя? Ну что ты на меня так смотришь? Что же такое случилось? Я не пойму…

Варенька. Что вы сделали? Что вы сделали?

Александр Михайлович. Не горячись, мой друг, успокойся. Ты вот все говоришь: нельзя отнять сына у матери. А знаешь правило: не делай другому того, чего себе не хочешь. Не хочешь, чтобы у тебя Сашку отняли, — не отнимай его и ты у отца. Или отдай сына, или вернись к мужу.

Варенька. А, вот что! Вот чего вы хотите! Так знайте же, не будет этого, никогда я к нему не вернусь! Замучаете, убьете, а ничего вы со мной не сделаете. Господи! Господи! Ведь это же насильство, тиранство! Ведь это подло, подло, подло!

Александр Михайлович. Варя, это ты мне, отцу своему? (К Михаилу). А ты, сударь, что же молчишь? Вот они, твои уроки. Вот дело рук твоих — любуйся!

Михаил. Я на вас любуюсь, папенька! Варя правду говорит: то, что вы с нею сделали…

Полина Марковна. Молчи. Миша, молчи, не смей!

Михаил. Нет. маменька, довольно я молчал. Я больше не хочу молчать. Я все скажу, и никакие силы в мире не остановят меня. Война так война — только не с ней, а со мною воюйте же — прямо, честно, открыто. Одну уже замучили, а теперь хотите другую. Но я не позволю вам, слышите, не позволю губить ее, убивать! Потому что это убийство, хуже убийства…

Александр Михайлович. Это я отец — убийца?

Михаил. Да, вы.

Александр Михайлович (занося над ним руку). Негодяй!

Михаил. Ну, что ж, бейте! лучше меня, чем ее!

Полина Марковна кидается между ними. Александр Михайлович падает на стул и закрывает лицо руками

Александр Михайлович. Буди воля твоя. Господи! Вот награда за все, вот плоть и кровь моя… Ну, Бог нас с тобою рассудит, Миша. А только помяни мое слово: нехорошо ты кончишь, хуже Робеспьера и Марата, бунтовщиком против всех законов человеческих и будущих. Опомнись же, смирись, пока не поздно…

Михаил. Нет. папенька, полно! Довольно я смирялся…

Александр Михайлович. Не хочешь?

Михаил. Не хочу!

Александр Михайлович (вставая и подымая руки торжественно). Ну, так я не хочу за тебя отвечать непослушный сын! Вон из дому моего, и чтоб ноги твоей здесь больше не было…

Полина Марковна одной рукой зажимает ему рот, другой уводит к двери.

Полина Марковна. Перестань! Перестань! Молчи! Пойдем!

Александр Михайлович и Полина Марковна уходят.

Варенька сидит, опустив голову на руки, застывшая, как мертвая. Ксандра стоит у окна неподвижно и смотрит на небо. Душенька, забившись в угол, плачет. Михаил бледен, но по-прежнему бодр и решителен.

Михаил. Ну, девочки, плакать некогда — надо действовать. Варя, можешь меня выслушать?

Варенька. Могу. Миша. Видишь, я спокойна. Говори.

Михаил. Ну. так слушайте, друзья. Вот мой план. Нам с Варей здесь оставаться нельзя ни минуты… Который час?

Ксандра. Третий…

Михаил. Времени довольно. Подождем, пока все в доме улягутся — тогда бежать. Сначала в Луганово, за Сашкою, а потом в Козицыно, к тетке, а оттуда прямо в Петербург и морем за границу, в Берлин. Я уже написал Краевскому, [27] чтобы каюту взял на первом пароходе в Любек.

Варенька. А как же деньги, паспорт?

Михаил. Паспорт у Дьякова вытребуем, а деньги… У тебя сколько?

Варенька. Ничего.

Михаил. У меня полторы. Да, маловато. А у Дьякова не возьмешь?

Варенька. Что ты, Миша, взять и бежать? Украсть?

Михаил. Ну, положим. Я бы того… А. впрочем… черт с ним! Где-нибудь перехватим. Только бы вырваться. А может быть и без денег насидимся, в бедности, в голоде, в холоде… Ты не боишься. Варя?

Варенька. Нет, милый, ничего я с тобой не боюсь.