— Я его выкуплю, — заявил он без колебаний.

— Деньжонок-то хватит ли, ваше благородие? — осведомилась Раиска со всей возможной едкостью, на какую только была способна.

— Зови меня «ваша светлость», — поправил он невозмутимо. — Потому что, как я уже сказал, корни дворян Сутолминых одной ветвью уходят в род княжеский. Это тебе о чем-нибудь говорит?

— Еще бы! Говорит, на чьей сороке изба сидела.

— А что касается денег, то у нас, у Сутолминых, счет в аргентинском банке — хватит, чтоб купить и вашу деревню, вместе с тобой, и окрестные поля, и леса.

Сказал бы он «швейцарский банк», Раиска не поверила бы. Но «аргентинский» немного смутил ее.

— Не заплошает от этого? — спросила она. — Если сильно большой кусок, можно подавиться.

— Я тут поставлю домик в виде терема, — продолжал он, не обращая на ее слова никакого внимания. — Пруд велю расчистить, запустить зеркального карпа и лебедей, в ручье будет плавать форель… Дом поставлю в два этажа, по верхнему этажу терраска круговая. К терраске этой лестницы витые с двух сторон… и парадный подъезд с колоннами.

Смутилась еще больше Раиска, слушая его: он нарисовал то, что она видела во сне! А он продолжал:

— Терраску велю сделать с резными балясинами и деревянными решетками, по ней плющ и виноград вьются. Перед домом, вот тут, гиацинты, хризантемы, астры… От крыльца — дорожка вокруг пруда и мостик деревянный через ручей вон там. Будет и сад, будут и беседки в саду, и водяная мельничка для забавы. Конюшню заведу с породистыми лошадьми…

Конюшня да мельница — ладно, Бог с ними. Но он завладел Раискиным теремом! Он сделал это по-барски нагло и бесцеремонно — ограбил ее!

— Как только ты поставишь тут свой дом, так я подпущу ему красного петуха, — твердо пообещала она.

— Почему?

— Мы не потерпим притеснений.

— Несчастная холопка… Скажи, как тебя зовут?

— Меня?.. Раиса Павловна.

— Раиса… — он помолчал, размышляя. — Твое имя обозначает «покорная», «легкая», «уступчивая».

— Ну, так я такая и есть!

— Разумеется.

— А как твое светлое имечко, господин Сутолмин?

— Арсений Петрович. Арсений означает «мужественный». А Петр — «камень».

— Понятно: мужественный камень. Или мужественный пень.

Раиска, довольная, засмеялась.

— А тебя я выдам замуж за нашего кучера, — решил он. — То есть, за моего личного шофера. Он будет учить жену уму-разуму чересседельником или вожжами. А когда родятся у вас дети, они будут служить моим детям.

— Вот тебе! — Раиска сложила пальцы в дулю, показала ему, покрутила. — Мало? — спросила и, поплевав, опять покрутила. — Вот тебе еще.

После чего удалилась с поля боя, не оглядываясь.

В один из двух последовавших затем дней Раиска съездила в город, поторговала сметаной да творогом. Да и успешно поторговала! На обратном пути, подходя к своей деревне, оглядывалась на Яменник. Казалось, вот-вот оттуда выйдет дачный человек с тросточкой и с прозрачным плащом в кармане…

— Мужественный камень, — произнесла она вслух.

Что он делает там? Сидит целыми днями, покуривая трубку, и мечтает, как он построит мост через пруд? Все эти помещики, паразитировавшие на крестьянском народе, как раз заняты были праздным сидением, пустопорожней болтовней, и только.

Но ведь это так скучно! День посидишь в безделье, два… Ну, погуляешь по окрестностям. А что потом? Может, он удочку в пруд забрасывает и ловит карасей?

Раиска засмеялась, представив себе, как этот дачник с торжеством вытаскивает из пруда карася величиной со спичку… как жарит его на сковородке…

Ясно, что это неумный человек, поскольку забрался в корявый лесок, поставил там палатку и живет в ней, воображая себя помещиком.

«А может, он в самом деле отпрыск… Или врет без всякого чуру? Скорее всего, врет. Однако вот бродит по нашим местам… что-то высматривает. Неспроста…»

Тут крылась какая-то загадка, которую следовало разгадать.

Раиска решила, что завтра, или даже сегодня к вечеру, потихоньку прокрадется в Яменник и понаблюдает за ним, никак не обнаруживая себя.

Но намерение ее осталось неисполненным, потому что объект наблюдения сам явился в Сутолмино. Он нахально постучал с улицы в окно Раискиного дома и столь же нахально окликнул:

— Есть кто дома?

Голос уверенный, прямо-таки хозяйский. Таким тоном может приказать и так: встань передо мной, как лист перед травой! Раиска распахнула окошко, выглянула… Он, должно быть, не ожидал увидеть ее, и потому замешкался, не зная, стоит ли ему к ней обращаться.