— Если бы ты нормально следил за состоянием магических контуров в стульях, этого бы не случилось!

— Да я… — голоса отдалились, а я понял, что передо мной был маг-распорядитель и один из магов коллегии.

Тарона говорила, что их не более двух десятков, а тут чуть ли не вся Коллегия! Шагнув в шестой слой, я вошел в проход между створок дверей и посторонился, ибо давнишняя парочка выносила новое тело… судя по одежде — портового нищего или рыбака.

Зал преобразился. Печать была полностью завершена и горела рубиново-красным огнем. В самом центре стоял глава Коллегии в красной мантии. Двое его коллег подвели воющего от страха мальчишку. Взмах кинжала и из рассеченного горла на пентаграмму полилась кровь, однако, не заливая ее бесформенной лужей, а растекаясь по геометрическим линиям. И уже новый сегмент вспыхнул рубиновым пламенем, после чего магистр (или архимаг, не знаю кто он в их ложе) начал петь заклинание.

Мертвый язык Предвечных…

«Боги! Откуда простой смертный может знать этот язык?!»

Внезапно я заметил, что глаза главы коллегии, буквально заполнены кровью. Не сеточкой лопнувших сосудов, а полностью покрытые кровью глаза!

Открылась дверь и в зал ввели восьмерых эльфов. Шесть светлых и двоих темных… От них тут же отделили темного эльфа и светлую эльфийку, отведя их к стене с вмурованными в нее цепями с тяжелыми стальными наручами. Буквально распяв их, они — маги Коллегии — снова исчезли в коридоре, ведя уже людей. Принцесса Силлана и еще несколько особ, которых я видел за столом.

Последней привели девочку лет шестнадцати-семнадцати с белоснежно-белыми волосами и неестественно бледной кожей лица. Даже губы были белее мела, а вот глаза… В глазах, лишенных белков и зрачка, клубился первородный хаос…

Ее подвели к главе Коллегии. Он уложил ее на сегмент геометрического рисунка, вспыхнувшего насыщенно-синим цветом, выделяясь в мерцании рубинового пламени.

Подвели перворожденную светлую эльфийку. Взмах кривого лезвия и из горла девушки хлынула кровь, окропив тело девочки.

Пентаграмма наполнилась энергией, а дальше произошло то, чего я не ожидал. Глава всадил кинжал в свое сердце, и во все стороны хлынула волна энергии, проходя через все слои мира. Меня впечатало в стену и слегка ослепило… Коса отлетела в сторону, все еще в облике глефы.

А дальше невидимая мне рука схватила меня за горло и, приподняв, впечатала в стену.

— А вот и душа мятежная! Душа героя, которой нам так и не доставало для полного ритуала!

Девочка встала с почерневшего рисунка. Ее глаза смотрели на меня глазами обитателя хаоса. Тех, кому закрыта дорога в верхние миры.

Теперь понятна суть ритуала!

Они решили, используя тела смертных, проникнуть в сначала в средний, а затем и в верхние миры.

— К-х-кто ты? — с трудом прохрипел я вопрос.

— О, ты еще не задохнулся смертный? Прости-прости! — девочка откинула пропитанные кровью некогда белые волосы на спину.

— Я Саэтасса! Повелительница змей! И теперь этот мир мой!

— А толку? Ты больше ничего не сможешь, а тело рассыплется от несоответствия энергетических структур.

Помещение заполнил демонический хохот. Тело девочки словно размылось, и передо мной, прямо на печати извивались кольца хвоста девочки, ниже пояса которой шло змеиное тело.

«Похоже на нагу, но это племя никогда не свяжется с первозданным хаосом».

Волосы превратились в широкий капюшон, а изо рта получеловеческого лица, высунулся длинный, фиолетовый язык, раздвоенный на конце. Раз — и передо мной снова стоит девочка. Тело и белоснежная одежда очистились от крови, скорее всего впитавшись в тело демонессы, и только прическа была огненно-красной.

— Ты подождешь до конца ритуала, а после я завершу его твоей смертью. — Властный голос, и безукоризненный пальчик рожденной в теле человека демонессы, ткнул в тело прикованного к стене темного эльфа. — Он следующий!

Темного эльфа отцепили.

— Укладывайте его на мое место!

Геометрический сегмент, недавно потухший, снова вспыхнул.

— Теперь эльфийку, светлую! — Рядом вспыхнул еще один сегмент геометрического рисунка. И еще один. — Туда вон того человека! Оставшихся эльфов под нож!

Демонесса прошла в центр печати и, подхватив левой рукой за ворот, лежащее тело бывшего главы Коллегии небрежно отбросила в сторону выхода. После чего встала на его место. Легкий и плавный жест рукой и жертвенный нож прыгнул в ее ладонь. После чего она вновь воззрилась на меня:

— О! Чуть не забыла о нашем смертном герое! — Я почувствовал, что по телу стали словно скользить канаты или веревки. — Мои малыши присмотрят за тобой, только не дергайся — они хоть и милые, но кусаются больно.