— Суровая ты женщина, Полина Ивановна, — вздохнул Тимонин. — Беспощадная.

— Чья бы корова мычала, да ваша молчала, — парировала Полина. — Мастера уголовные дела стряпать! Суки! — Рука, державшая револьвер, устала, и Полина переложила его в левую руку.

— Какие это мы дела стряпали? Что ты мелешь? — вскинулся Голубев. — Говори, да не заговаривайся.

— Ты меня на глотку не бери, не из пугливых. Ты лучше своего начальника Пилюгина спроси, как он умеет дела шить. Да ты и сам, небось, давно научился — по тебе сразу видно, из молодых да ранних.

— Ну конечно, твой муженек ангелом был, ему бы крылышки прилепить, а его менты повязали. Да ты вспомни лучше, за что твоего мужа посадили? Забыла? Напомнить? Он в человека в упор стрелял, не было этого, да?

— Ранение-то пустяковое было, так, чуть кожу на боку царапнуло, — перебила Полина. — В результате — он живой, здоровый, а мой муж в могиле.

— Да он случайно этого мужика не убил, понимаешь, случайно! — Тулегенов повысил голос.

— Ты не ори, мент, побереги нервы. Этот мужик моего сына калекой сделал!

— Собака, а не мужик, — сказал Тулегенов.

— Его собака! Его! Он собаку на моего сына натравил! — теперь Полина дошла до крика.

— Что натравил, в деле этого не было.

— В ваших делах много чего не бывает! Кто больше заплатит — вот ваше дело! А муж мой за сына покалеченного отомстил этому жирному гаду! — Она уже не говорила, а огрызалась, сама в этот момент похожая на разъяренную собаку.

— Муж за сына отомстил, а теперь, значит, ты за мужа отомстить собралась? — сказал Голубев.

Неожиданно дверь в комнату отворилась, и на пороге возник капитан Деревянко, парень лет тридцати, в расстегнутом мундире и рубашке без галстука.

— Привет, мужики! А Пилюгина нету? — Деревянко заметил револьвер в руке Полины, потом растерянно посмотрел на оперов, снова на женщину и револьвер в ее руке. — Во что это вы играете?

— А ты заходи, с нами поиграешь, — жестяным голосом проскрипела Полина, наведя на него револьвер. — Ну, быстро! Или стреляю!

— Зайди, Володя, — сказал Тимонин. — Не надо гражданку Иванову нервировать.

— Госпожу Иванову, — резко поправила его Полина.

— Ничего не понимая, Деревянко зашел в комнату и закрыл за собой дверь.

— Садись, дорогой, гостем будешь, — сказал Тулегенов. — Пирожков с капустой хочешь?

— Кончайте вы дуру гнать, — проговорил Деревянко. — Что случилось-то?

— Мы заложники… а теперь и ты тоже, — объяснил Голубев.

— Это кто ж нас захватил? — ехидно начал Деревянко, но перехватил ледяной взгляд Полины и все понял.

— А вот… террористка Иванова Полина Ивановна, — весело ответил майор Тулегенов.

— Ты, как тебя? Володя? Оружие и мобильный телефон на стол положи, — приказала Полина.

Деревянко посмотрел на Тулегенова, потом на Голубева и Тимонина.

— Клади, Володя, клади, — сказал Тимонин. — Мы свои положили.

— У нее в сумке пол-литра нитроглицерина, — добавил Голубев.

Деревянко достал пистолет, положил на стол перед Полиной, спросил:

— Чего она хочет-то?

— Она хочет Пилюгина застрелить, — ответил Тимонин.

— Заткнитесь! — зло крикнула Полина. — Надо будет, я и вас всех перестреляю!

А вы проверяли? — спросил Деревянко. — Может, у нее в сумке пол-литра подсолнечного масла?

— Госпожа Иванова нам продемонстрировала действие нитроглицерина, — ответил Голубев. — Вон, ямку в полу видишь? От одной капли!

— А я как раз на шум и пришел. Подумал, кто-то у вас в комнате выстрелил, — сказал Деревянко. — Думаю, разошлись чего-то мужики… Слушай, гражданка…

— Госпожа!

— Ну, хорошо — госпожа Иванова, может, поговорим по-хорошему? — Голос Деревянко сделался проникновенным и сердечным. — Я сейчас не о нас, я о тебе думаю. Ты хоть понимаешь, что это такое — пожизненное в «Черном лебеде» отбывать? Там самые крутые мужики через год сами смерти просят! Тебе это надо?