– Спасибо, - вздохнула я и вышла на улицу Потёртых Камней. Осмотрелась. Доргу стоял у своей лавки и разговаривал с тем самым вредным торговцем. Решила к ним подойти.

– Мар, а можно мне ещё одного варана для Пнохху?

Доргу обернулся и нахмурился.

– Нет Эли. Я сказал вернуться в Роху.

– Конечно, - грустно вздохнула я и развернулась.

– Эли, - остановил он меня.
– Этот твой Лиру. Он оказывает тебе неоценимые услуги, а скидки - поразительны. Ты знаешь, что он отдал тебе эту тряпку за полцены?
– показал он на шерстяной плед в моих руках.

Я пожала плечами. Никогда не спрашивала цены покупаемых вещей, и не буду.

– А когда она позвала Поногора, то он прибежал за считанные секунды, словно ручной пёс, - сказал своё слово торговец. Доргу удивлённо посмотрел на меня, требуя объяснения.

– Вам не известно понятие дружбы? А вот вы, уважаемый, - показала я пальцем на торговца, - могли бы сообщить мне, что доставка варана входила в его стоимость.

– И что же заставило этого торгаша считать тебя своим другом? Ты оказывала ему какие-то услуги?
– спросил Доргу, проигнорировав моё замечание относительно варана.

– Нет, а для дружбы нужна причина?

– Не дерзи мне Элина, - с угрозой в голосе произнёс мой хозяин.

– Мар, ты мне не веришь?
– очень тихо спросила я. Он сузил глаза.

– Эли, если я узнаю, что он касался тебя, я убью вас обоих.

– В этом мире меня касался только ты.

– Что значит в этом мире?
– тут же спросил он. Я закатила глаза от досады. Посмотрела на торговца, всё ещё стоявшего рядом и ловившего каждое моё слово, но Доргу он не волновал, видимо полностью доверял.

– Мар, у меня был муж, любовники, я люблю секс, для тебя это не тайна, но все, кто у меня был там - пустое место по сравнению с тобой. Ты лучшее, что было в моей жизни и в обоих мирах. И пусть меня убьют на месте, если я вру, - уверенно сказала я, а в другую секунду оказалась в лавке в объятиях Доргу. Ого, быстро же он меня затащил в помещение! Даже дверь закрыл.

– Что ты делаешь Эли?
– прошипел он, сжимая меня и поднимая на своих руках.
– Твой дерзкий рот сводит меня с ума.

Он сжал мои волосы на затылке и грубо запрокинул голову, впился губами в шею, плечи.

Ох...

– Доргу, остановись, - прошептала я, обнимая его голову.
– Не сейчас, пожалуйста.

– Рини, рини... ты смеешь отказывать мне, - так же тихо ответил он, гладя меня напряжёнными руками по открытой спине.

– Нет, ты же знаешь, что я твоя, но давай не здесь, не в этой лавке, когда твой торговец за дверью.

Доргу уткнулся носом в мою шею и глубоко вдохнул аромат масла По, полюбившийся мне. Я закрыла глаза и погладила его по голове. Волосы как обычно были спутанными, но мягкими.

– Возвращайся. После захода солнца я жду тебя в купальне, - уже спокойней сказал он, опуская меня на ноги. Я, сгорая от возбуждения, поправила платье, волосы, дрожащей рукой открыла дверь и, не обращая внимания на недоверчивый взгляд местного торговца, пошла вперёд по улице. Спустя полчаса я уже была в имении Доргу, переоделась в белый костюм и, как пожелал мар, до захода солнца тренировалась с Рану. Тот, как ни странно, не метал гром и молнии, гневаясь за моё отсутствие, а был терпелив и внимателен. Даже предложил ужин, от которого я решительно отказалась.

Доргу ждал меня в купальне, и едва я подошла, снял с меня всю одежду и затащил к себе. Далее был ужин, высококлассный минет, мой хозяин видимо пристрастился к этому виду любовных радостей, и превосходный секс впоследствии, но должного успокоения это всё не принесло, и я лежала на животе в кровати хозяина, наслаждалась лёгкими касаниями на своей спине. Доргу сегодня открыл для себя удивительную вещь: не просто наблюдать за моим наслаждением, но и по средствам своей печати чувствовать его. Не в полной мере конечно, а лишь его тень, но и это привело его в восторг.

– Эли?

– Да?
– сонно осветила я.

– Пора спать, скоро рассвет, а тебе нужно готовиться к играм.

– Не могу уснуть. Закрываю глаза и вижу кровь на песке арены. Всю прошлую ночь мне снились кошмары, - тихо ответила я.
– Как я прошла все шесть дней Осенних игр, ума не приложу. Должно быть я сошла с ума, ведь сейчас у меня дрожат руки лишь от одной этой мысли. Ты был прав, я никогда не стану рахушей. Я боюсь крови и боли, боюсь убивать.