– Ты животное, Доргу, как и те твари, которых ты продаёшь, - тихо сказал Зихку, прижимая к себе свою рахушу, словно её у него собирались отнять. Да и Шаха довольно откровенно обнимала своего хозяина.

– Для тебя это новость?
– прорычал тот и снова посмотрел на меня.
– Элина!

– Да мар?

Я сидела на коленях и не имела возможности встать.

– Поднимись на ноги.

– Не могу. Пожалуйста, мне нужно пять минут...

Но пять минут мне никто не дал, Доргу взял меня на руки и понёс на выход. Миновал все коридоры и вышел на улицу. Наша повозка стояла немного в стороне.

– Упрямая, дерзкая. Не желаешь подчиняться, - шипел Доргу, аккуратно кладя меня на диванчик.
– Когда же ты поймёшь, что ты принадлежишь мне. Моя Эли... только моя.

Я закрыла глаза, чувствуя как по щекам текут слёзы. Доргу сел на своё место, но я чувствовала его взгляд. Он был разгневан. Из-за того, что я ослушалась? Или испугался за мою жизнь? Этого мужчину не поймёшь... но видеть Шаху и её хозяина, как он трепетно прижимал её к себе, как целовал... было слишком больно. У меня этого никогда не будет. Я интересна Доргу до тех пор, пока удовлетворяю его. Всё. Никакой нежности или тёплых чувств. Он с Крайних земель, он животное.

Я плакала от боли в груди, от обиды и от дикой усталости. Я хотела простых человеческих объятий, хотела почувствовать себя нужной, но вся моя жизнь сплошное недоразумение. Никогда у меня не было ни мужчин, ни подруг, которые желали бы со мной общения просто так, бескорыстно. Всем всегда от меня было что-то надо! Всегда... Я была вещью.

Была и останусь.

Дорога домой казалась вечностью. Слёзы кончились, но боль уходить и не думала. Доргу взял меня на руки и вынес из повозки. Я не желала открывать глаза, я хотела умереть.

– Эли, - послышался тихий голос.
– Эли, не плачь.

Доргу присел и посадил меня на свои колени. Погладил мокрую щёку. Опять слёзы.

– Не плачь, не хочу видеть твои слёзы.

На смену рукам пришли губы. О нет... что он делает?

– Открой глаза рини.

Я послушалась приказа.

Доргу пересадил меня на мраморную скамейку и начал аккуратно снимать с меня доспехи. Мы были рядом с его купальней.

– О, Создатель... сколько крови. Эли... - Голос Доргу начал срываться. Опять начнёт ругаться? Накажет? Мне было всё равно.

– Но ты молодец. Справилась, убила их обоих, - уже более спокойно продолжил говорить он, снимая с меня последние части экипировки и гладя моё тело руками. Взял на руки и вместе со мной опустился в воду. Она была как всегда идеальной, какой и должна быть в купальне мара.

– Посмотри на меня, Эли, - прошептал Доргу. Я подняла голову.

– Ты прекрасна, моя рини. Не хочу на твоём теле видеть кровь, слёзы в твоих глазах, - сказал он и поцеловал в губы. Я не ответила... не смогла.

Доргу понял правильно. Так обойтись со мной, когда рядом хозяин и его рахуша не скрывали своих чувств, было сильным ударом, жестоким... Я шла на этот бой ради него, и он это знал. А награда? Награда такова, что теперь я не желала больше жить и бороться за этого мужчину. Быть вещью мне надоело.

Закончив с водными процедурами, он укутал меня в свой халат, отвёл за низкий столик, обложенный подушками, стоявший неподалёку. Шо принесла ужин. Она плохо скрывала улыбку, радуясь моему возвращению, но мне было всё равно. Кусок в горло не лез и я ела только то, что Дору давал мне в руки, да и то, совсем чуть-чуть.

– Ты устала, пойдём спать, - сказал Доргу, когда ужин уже рисковал превратиться в завтрак. Я продолжала молчать.

– Хочешь спать в своей кровати?

Я кивнула. Доргу сжал губы, протянул руку и погладил меня по волосам, по щеке, спустился к шее. Слёзы снова полились из глаз.

– Иди рини. Отдыхай.

Я поднялась и пошла наверх в комнаты прислуги. В темноте нашла свою коморку, залезла в кровать и разревелась в голос. Так больно мне ещё никогда не было. Я чувствовала себя разбитой, использованной и грязной. Вся моя поганая жизнь вдруг совершенно чётко предстала перед глазами. То, как отец наставлял, как я отмахивалась от него, как проходили встречи с многочисленными подругами, и их заискивающие взгляды... и Игорь. Я его ненавидела. Я ненавидела себя.

Я кричала, сотрясаясь от плача и сжимая свои плечи до крови, я желала простой человеческой жизни, я желала быть человеком, быть нужной... но моё место на коленях. Всегда.

Глава 18

– Эли, если ты не остановишься, то полысеешь, - с упрёком сказала Шо, заглядывая в мою комнату. Я посмотрела на гребень в своих руках, которым расчёсывала волосы уже на протяжении часа.