– Так сильно болит?

– Нет, терпимо. Я смогу сражаться, мар, - ответила я.

– Тогда откуда слёзы?
– грубо спросил Доргу, провёл большим пальцем по моему лицу и показал мне. Мокрый... ну да. Слёзы.

– Отвечай!

– Своему бывшему мужу я была нужна только из-за денег. Неприятно вновь ощутить это чувство, - прошептала я.

– Эли, мне не нужен выигрыш, - возмутился Доргу.
– Осенние игры хороший повод напомнить о моём Роху и доме. У меня появилась хорошая рахуша с благородной кровью, и я решил выставить её на игры. Правила поменялись, это скверно, и я не рассчитывал выставлять тебя против опытных рахушь, но пока ты справляешь хорошо. А деньги... если выиграешь, я отдам их тебе, в качестве награды.

Мне? Я не поверила своим ушам. Но ответить я не успела, наша повозка остановилась у дома. Доргу вышел, помог выйти мне и повёл в комнату. Он желал посмотреть на мою потревоженную ногу. Да и я тоже.

Сняла с пояса катану, положила её на стол и, присев на край, расстегнула часть доспеха, прикрывающий бедро. Он послушно соскользнул с ноги и оголил огромный кровоподтёк.

– Вроде бы не страшно, - сказала я.
– Только лёд нужно приложить.

– Лёд?
– не понял Доргу.

– Да, чтобы снять оттёк. Или нельзя?

– Нельзя пользоваться услугами лекарей и применять магию.

– Но это не магия. Холод в ушибленном месте снимет оттёк, воспаление и болевые ощущения, да и заживать начнёт быстрее.

Доргу удивлённо вскинул брови, развернулся к двери, что-то крикнул и вернулся.

– Раздевайся, я хочу посмотреть есть ли ещё повреждения, - заявил он. Я обречённо вздохнула и начала снимать доспехи, радуясь, что знаю, как это делается. Доргу наблюдал за мной внимательно. Что, нравится? Я подняла ногу на кровать и нагнулась, расстёгивая сапог и показывая ему свои ягодицы.

– Ты сказала, что секс не ослабляет тебя, - хмуро произнёс Доргу, сверля меня глазами.
– И до этого момента это действительно было так. Что изменилось?

– Мар, ты назвал меня помешанной на извращениях, и я согласилась больше не докучать тебе. Я люблю заниматься сексом, доставлять мужчине удовольствие, но не быть изнасилованной. Насилие ослабляет любого, - тихо сказала я.
– Но ты же решил, что я твоя рахуша, значит, я буду ей.

Доргу гневно сжал зубы, и хотел было возразить, но дверь открылась. На пороге появился Роу. Интересно, а он только для меня, а Доргу прислуживают другие, или он тут за всех? Мужчина протянул хозяину чашу с колотым льдом и, получив кивок в ответ, ушёл.

– Что с этим нужно делать?
– протянул он мне чашу. К этому времени я уже успела раздеться и укутаться в халат.

– Нужно завернуть лёд в ткань и приложить к ушибу.

Я достала свою сумку и принялась копаться в ней, ища, что может послужить тканью. Взяла своё зелёное платье.

– Стой, - остановил меня Доргу, достал из-под стола сумку Лу и начал рыться там. Нашёл какое-то платье, кинул мне, но на этом свои поиски не закончил и хмурился всё больше и больше. В конечном итоге он просто всё вытряхнул на кровать.

– Откуда у неё деньги?
– изумился он, смотря на разбросанные тряпки. Да эта Лу набрала вещей столько, словно в отпуск собралась! Но Доргу смущали не только они, а ещё маленький мешочек. Он раскрыл его и высыпал на ладонь монеты.

Я деловито положила в тряпку лёд, прислонила к своему кровоподтёку, занимавшему половину ноги, и делала вид, что меня не интересуют проблемы уже мёртвой Лу. Хотя было очень интересно, откуда у неё наличные, ведь рахуши получают всё за некий кредит хозяина, который исчисляется лишь цифрами.

– Ты знала?
– обернулся Доргу ко мне. Ого, да он злой! Глаза потемнели, а губы сжаты в тонкую полоску.

– Нет, - покачала я головой.
– А много там?

– Мало, но дело не в сумме, - огрызнулся Доргу.
– Откуда у неё появились монеты?

– Возможно, в городе есть барыга, обналичивающий твои кредиты под некий процент. Или она где-то подрабатывала, - предположила я, вытягивая ногу. Боль отступала.

– Это исключено... я бы узнал, - уже тише сказал он и посмотрел на меня.
– Поногор предлагал обналичить тебе кредит?

– Нет, - покачала я головой, решив не напоминать, что и кредита-то у меня не было.
– И твоим рахушам Лиру не помогал, он их терпеть не может.