– Элина, моя лавка дальше по улице, почтите меня своим визитом, - произнёс какой-то мужчина, я по инерции кивнула.

– Рахуша, ты сражалась потрясающе!

– Да, спасибо... - шептала я, пробираясь через толпу. Ох, завоевала сердца народа на свою голову.

– Спасибо Лиру. Пожалуй, я вернусь в Роху...

– Тебя проводить?
– усмехнулся он.

– Думаю сама дойду, вот только хотела ещё вино купить, а у мара забыла спросить, можно ли.

– Нет, Эли. В Роху нельзя приносить вино, - покачал головой Лиру.

– Жаль...

Я помахала рукой Лиру и поспешила покинуть оживлённую улицу, но то и дело натыкалась на восторженных горожан, вдруг ставших моими фанатами. Дошла до восточного холма, ещё несколько минут и я в Роху.

– Элина!
– Я вздрогнула от громкого голоса Рану.

– Привет, - тихо поприветствовала я наставника.

– О, Создатель, что на тебе надето?

– А в чём дело? Что-то не так? По-моему очень красивое платье, - огрызнулась я.

– Да, твоё тело оно украшает, но зачем ты открыла печать?

– Рану, мар его видел и одобрил. Пожалуйста, давай не будем обсуждать его.

– Ещё бы не одобрил, - фыркнул он.
– Ты бы ещё кричала на каждой улице, что принадлежишь ему.

– Надо будет, могу и кричать. Я горжусь своей печатью, - прошипела я в ответ. Рану недоверчиво сузил глаза.

– Дерзость я вижу, уважение - нет.

Я сжала губы.

– Можешь идти. На ужин ты опоздала.

Да больно надо! Я развернулась и пошла к себе, а живот предательски заурчал. Он сегодня ничего не получил, кроме сладкого. Переоделась в форму рахуши, достала купленную газету из-за которой меня едва не растерзал народ, и легла на живот. С ума сойти... обыкновенная газета. Немного странная бумага, похожая на ткань, серые чернила, а в остальном не отличишь.

Писали про каких-то разбойников в неизвестном мне городе, про торжественную встречу каких-то там высокопоставленных людей и, разумеется, про Осенние игры и какой фурор я совершила. Конечно, победителей было четыре и о каждом доме рассказывалось подробно, вспоминая все его заслуги и победы, но лишь о Сахпорнул говорили не только о доме, но и о рахуше с благородной кровью, то есть обо мне. Никогда не читала о себе в газете. Как интересно. Конечно, я, как никто другой знала, как мне было тяжело и страшно, но со стороны всё казалось просто чудовищным, и самым ужасным был хозяин. Жестокое и беспощадное существо, которое даже человеком не поворачивался язык назвать. И особый акцент на том, что ему была засчитана техническая победа или что-то вроде того, а хозяин пожелал вывести на арену еле живую рахушу и позабавить публику благородной кровью. Прям так и написано. Ох, если бы они только знали, как он уговаривал меня, желал снять с игр... Провёл ночь рядом, ласкал...

Мои мысли, которые рисковали перерасти в слишком откровенные, прервал шум дождя. Значит солнце уже село. Пойду, побегаю. Собрала волосы в высокий хвост и вышла на улицу. Дождь не сильный и тёплый, давно я не бегала под ним по имению Доргу.

– Рану, я побегаю, - решила я известить своего наставника, занимавшегося с рахушами на тренировочной площадке. Надо бы у них спросить, как прошла встреча с Доргу.

– Иди, - не оборачиваясь, ответил он. Я фыркнула и пошла на выход из Роху.

Да, побегать стоило. Усталость усталостью, она действительно накопилась за шесть дней, но пробежка независимо ни отчего проясняла голову. Воздух свежий с густым ароматом цветов, который не слышно днём, дождь приятно освежает, да и тело уже не такое слабое, каким было изначально. Я пробежала не меньше трёх километров, а дыхание едва сбилось.

"Эли, подойди ко мне" - вдруг услышала я голос Доргу и едва не упала от неожиданности.

"А ты где?"

"Справа от тебя"

Я повернула голову в сторону парка и увидела едва заметный, бледный огонёк, и пошла к нему. Помнится мне, там была огромная беседка. Да, точно, но Доргу в ней сидел не один.

– Мар, - прошептала я, осматривая компанию мужчин. Доргу, Сан, тот, что охотник, Баха, с чьей рахушей я дралась в последний день игр, и ещё трое неизвестных мне. Они восседали на подушках вокруг богато накрытого стола, словно шейхи и взирали на мокрую и задыхающуюся меня. Я остановилась у ступеней, хорошо помня, что в дом мне заходить нельзя. Надо думать, это правило распространяется и на хозяйскую беседку.