— Но она молодая женщина, у нее впереди много времени для того, чтобы встретить кого-то.

— Да, если она этого захочет. Но такое случается лишь один раз в жизни. Я не удивлюсь, если Харри останется одна. — Уолтер осушил кружку. — Надо идти. Был рад встрече.

На дружеской ноте они попрощались.

В пятницу Дариус заехал за своими гостями. Фантом запрыгнул на заднее сиденье с таким видом, словно всегда ездил с шофером.

— Не беспокойтесь, я его помыла, — бросила Харриет.

Дариус улыбнулся четвероногому гостю, который тыкался носом в его ухо.

— Подождите, — неожиданно попросила женщина, выбегая из машины. — Я сейчас вернусь.

Она действительно быстро вернулась, сжимая маленькую черную коробочку.

— Мой пейджер, — объяснила Харриет, усаживаясь на переднее сиденье. — Я должна его всюду брать с собой на случай, если меня вызовут со станции.

— Вы сегодня дежурите?

— Спасатели-добровольцы всегда дежурят, разве только они заболевают или должны покинуть остров. Тогда мы сообщаем даты и, как только вернемся, выходим на связь. Но обычно по сигналу пейджера мы должны быть готовы все бросить.

— Все? То есть... даже если... вы...

— На работе или в ванной, — улыбнувшись, прервала его она. — Да, даже тогда.

Это было не совсем то, что Дариус имел в виду. По озорному взгляду Харриет стало ясно, что она все отлично поняла. На мгновение в памяти всплыло, как края его халата соблазнительно распахнулись. По безмолвному обоюдному согласию они решили об этом не вспоминать.

— Почему вы решили работать добровольцем на спасательной станции? — спросил Дариус, заводя машину.

— Из-за отца. Моя мать умерла, когда я была совсем маленькой, и папа растил меня один. Я любила смотреть, как его лодка спускается на воду. Эти брызги казались такими волнующими! Он был рыбаком, и я часто ходила в море вместе с ним. Отец купил мне маленькую яхту и научил управлять ею. Минуты, проведенные с ним в море, были самыми счастливыми в моей жизни, и, конечно, мне захотелось пойти по его стопам.

— Рыбак? Он ловил сельдь?

Харриет рассмеялась:

— Да. Другой рыбы здесь тоже хватало, но сельди было особенно много. Так остров получил свое имя[1].

— Вам никогда не хотелось уехать отсюда?

Она скорчила рожицу:

— Никогда! Нет ничего лучше, чем Херрингдин!

— Вы уверены. Неужели все так просто?

— Да, просто. Это самое прекрасное место на земле, и всегда таким будет. Если только что-нибудь не испортит его.

Дариусу не надо было спрашивать, что Харриет имеет в виду. В его власти нанести тот ущерб, о котором она говорит, и они оба отлично это знали.

Они ехали вдоль берега, откуда можно было любоваться заходящим солнцем.

— Раньше я ничего подобного не видел.

— Никогда не видели закат?

— Не такой, как здесь. Я редко бывал на море. Обычно я смотрел на закат с борта самолета.

— Остановите машину, — предложила Харриет.

Дариус затормозил, и все вышли на берег, глядя, как вода становится красной, мерцая бликами. Никто не произнес ни слова. Это было лишним. Харриет взглянула на Дариуса и прочитала на его лице то же, что и при первой встрече — восторг, наслаждение красотой. Наконец он с сожалением вздохнул:

— Нам пора идти.

— Вы можете увидеть его из дома, — заверила она.

— Ну да. Но почему-то на берегу все выглядит иначе.

Пока они шли к машине, Дариус оценивающе разглядывал Харриет. Ее скромное голубое платье не было ни дорогим, ни эффектным, но предупреждало окружающих так же, как строгий купальник. Светло-каштановые волосы мягкими волнами спадали на плечи. Харриет была расслаблена и наслаждалась вечером. Дариус тоже расслабился.

Еще одно новое впечатление. Когда он в последний раз проводил время с другом?

«С двумя друзьями», — сообразил мужчина, почувствовав, как Фантом тычется носом ему в ладонь.

— Подожди, пока мы приедем домой, — сказал он псу. — Кейт приготовила для тебя что-то особенное.

— С нетерпением жду этого, — ответила Харриет.

Дариус и Фантом посмотрели на нее, потом друг на друга. Дариус смиренно пожал плечами, и Харриет готова была поклясться, что пес повторил это движение.

— Женщинам надо все четко объяснять, — сказал Дариус псу.

Тот гавкнул, соглашаясь.