— Большинство из тех, кто попадает на допрос в УГБ, потом возвращаются обратно, — сказала Лиза. Хотя сама она уже знала и другое.

— Не все.

— Он не был Четвертым. Зачем им было расправляться с ним? — Она не могла заставить себя сказать прямо: «Зачем им было его убивать».

— Он был по своей природе нонконформистом. С их точки зрения, такие люди — уже враги.

— Вы достаточно хорошо знали его, чтобы так говорить?

— Мисс Адамс, вот уже двадцать лет, как я прошел курс Четвертого возраста в Бангалоре. Я не всеведущий, но умею разбираться в людях. Самому Роберту было особенно нечего скрывать. Просто он что думал, то и говорил.

Его убили.Это всегда казалось Лизе самым правдоподобным объяснением, хотя все могло оказаться и хуже, чем она себе представляла. Роберт Адамс убит, а те, кто его убил, никогда не понесут наказания. Но это была как бы история в истории. Снаружи одна — страшная, внутри — другая: история его жажды истины, его веры и силы его убеждений.

Должно быть, на ее лице читалось что-то из этих мыслей. Двали смотрел на нее с сочувствием и беспокойством.

— Понимаю, все это вряд ли вам поможет. Мне очень жаль.

Лиза поднялась на ноги. Сейчас она не чувствовала ничего, кроме холода.

— Можно спросить вас еще кое о чем?

— Да, конечно.

— А как вы сами расцениваете свой проект? Оставляя в стороне судьбы человечества: что вы думаете о том, что ребенок — просто ребенок — оказался в таком положении, как Айзек?..

Двали отставил в сторону чашку, выплеснув в сердцах остаток кофе на землю.

— Айзек никогда не был «просто ребенком», как вы говорите. Он всегда был таким, какой есть. И, если б я мог, я бы с радостью поменялся с ним участью. С радостью, мисс Адамс.

Она прошла через палаточный лагерь и подошла к Турку, сидящему в круге света и вертящему в руках приемник. Вот он — пример человека пропащего и всегда возрождающегося.

— Приемник сломался?

— С аэростатов нет ничего, и порт молчит. Последнее, что я слышал, — это сообщения о новых толчках на западе.

Нефтедобыча была и будет для Порта вечной навязчивой идеей, если не символом веры.

Турк посмотрел на нее пристально:

— Что-то не так?

— Ничего, просто устала, — сказала Лиза.

Она заварила еще один кофейник и напилась кофе достаточно, чтобы не дать себе задремать, хотя остальные уже собирались спать. Наконец — как она и надеялась — все разошлись, и она осталась наедине со старой марсианкой. Сьюлин Муа.

Лиза побаивалась Сьюлин Муа, которая напоминала ей своим видом подслеповатую старушку у светофора. Ее возраст, время, проведенное в странствиях, окружали ее незримой аурой. Лизе понадобилось немало храбрости, чтобы решиться сесть рядом с ней у костра. Дрова почти прогорели, превратившись в мерцающую, выеденную изнутри огнем и раскаленную по краям труху.

— Зря вы меня боитесь, — сказала марсианка.

— Вы что, мысли читаете?.. — вырвалось у Лизы.

— У вас и так на лице все написано.

— Я вас не боюсь. — Действительно, ее страх был слегка наигранным.

Сьюлин улыбнулась, обнажив мелкие белые зубы.

— Я бы на вашем месте, наверное, тоже чувствовала себя немножко некомфортно, учитывая все, что обо мне говорят. Рассказывают, что я злобная старуха с Марса. Ходячая легенда и миф, жертва наводнения, — она постучала по черепу, — моральный авторитет с эксклюзивной историей…

— Неужели вы сами себе такой кажетесь?

— Нет, конечно, но узнаю карикатуру. Вы потратили немало времени и сил, чтобы разыскать меня, мисс Адамс…

— Зовите меня по имени.

— Хорошо, Лиза. У вас еще осталась та фотография, которую вы всем показывали?

— Нет.

По настоянию Дианы она уничтожила ее при отъезде из деревни минангкабау.

— Отлично. Ну, вот мы здесь. Нас никто не слышит, так что можем поговорить.

— Когда я стала искать вас, я и понятия не имела…

— Что это привлечет внимание УГБ и доставит мне неприятности? Не за что извиняться. Вы знали столько, сколько знали, а чего не знали, того знать не могли. Вы хотите спросить меня о Роберте, как и почему он умер.

— Вы точно знаете, что он умер?..

— Разумеется, нет. Но я разговаривала с людьми, которые видели, как его схватили, и не могу представить, что бы это могло кончиться чем-либо иным. Простите, что так резко. Если б он мог вернуться в семью — он бы вернулся.

«Резко, — подумала Лиза, — но очень похоже на правду».