Тынецкий слегка покраснел.

— Поэтому я должен избегать вас, чтобы уберечь от разочарования.

— И снова эта дымовая завеса скромности, — рассмеялась она, — а в душе вы смеетесь надо мной. Видимо, слышали подобное не от одной женщины.

— Уверяю вас, что ни от одной. Я так мало встречался с женщинами.

— Вы? — она искренне удивилась. — Это невозможно. Кейт, скажите, это правда?

Кейт озабоченно посмотрела на Тынецкого, потом на Иоланту и снова на Тынецкого. В его глазах она заметила выражение задумчивости и уважения. У него были красивые, умные и честные глаза. Что еще, кроме этого, она могла о нем сказать?

— Он никогда со мной не откровенничал, — ответила она. — Да и в последнее время мы виделись очень редко. Я отдана, как, впрочем, и вы, на милость интуиции.

— А что говорит вам интуиция? — спросил он серьезно.

— Пожалуй, то, что вашим словам можно верить.

— Благодарю вас, — он поклонился.

Игроки в бридж вернулись к столу, Иоланта, Кейт и Тынецкий — к общей беседе. Спустя час Тынецкий стал прощаться.

— Не забывайте о нашем доме, — следуя традиции, напомнила Кейт.

— Я провел у вас замечательный вечер и весьма вам благодарен. Меня радует, что я встретил здесь столько интересных людей.

— Большинство из них навещают нас почти ежедневно. Они приходят около пяти часов на чашку чая и остаются пообщаться. Если вам позволит время…

— Спасибо. В какой-нибудь из дней я охотно воспользуюсь вашим милым приглашением.

В дверях кабинета его остановила Иоланта.

— Мне бы хотелось закончить наш разговор, но вы уже уходите?

— Да.

— Жаль, но, может быть, вы заглянете ко мне в мастерскую, скажем, завтра? Поговорим за хорошим коньяком. Коньяк действительно хороший. Видите ли, стареющие женщины должны уже подобными способами заманивать к себе молодых мужчин, если есть охота поговорить с ними.

— Поэтому я совершенно уверен, что коньяк будет выше всяких похвал, — искренне рассмеялся Тынецкий. — Но у вас это не дымовая завеса скромности, а охота на комплименты.

— А неужто вам жаль этих дешевых украшений, которые мы так любим.

— Я никогда не раздаю их женщинам, заслуживающим настоящих драгоценностей.

— Я вижу, что вы можете быть безгранично щедрым.

— Прежде всего, бескорыстным, — подчеркнул Тынецкий.

В ответ она лишь рассмеялась:

— Можете быть спокойны, я не собираюсь вас соблазнять!

— Я был бы смельчаком, если бы надеялся на это.

— Приятно с вами разговаривать. У вас врожденная способность к общению.

Он с интересом посмотрел на нее.

— Вы серьезно так думаете?

— Снова дымовая завеса? — ответила она вопросом на вопрос.

— Вовсе нет, это искренняя благодарность.

— Значит, докажите это своим визитом к одинокой художнице. Если боитесь остаться со мной с глазу на глаз, приходите в час. В это время встретите у меня свою родственницу, которая позирует мне.

— Обязательно буду.

— Мой адрес найдете в телефонном справочнике. До свидания.

Кейт приходила позировать в половине двенадцатого и к часу, как правило, сеанс заканчивался. Когда Роджер Тынецкий постучал в дверь мастерской, Кейт как раз одевалась в соседней комнате.

— Мне кажется, я пунктуален, — сказал он, осматривая мастерскую.

— Вполне. Садитесь, садитесь, — ответила Иоланта, подавая ему руку и указывая на широкую тахту.

— Вначале мне бы хотелось познакомиться с вашими работами.

— Хорошо, займитесь этим, а я тем временем приготовлю кофе. В ожидании кофе любое занятие годится.

— Уверен, что рассматривая ваши работы, можно забыть даже, что ожидаешь смерти.

— Кофе не будет отравленным, — произнесла она убедительно. — Но вы бы постеснялись говорить такие комплименты, совсем не зная моих картин.

— Я представляю их. И даже долго и пристально изучая их, не смогу постичь всей их глубины. К сожалению, в живописи я абсолютный профан.

— Профан? Тогда взгляните на работы на той стене. Они для дилетантов. Это картины, которые за большие деньги покупают люди пожилого возраста.

Тынецкий стоял несколько минут, изучая полотна, а потом сказал:

— Мне кажется, что они хороши, но с окончательной оценкой подожду, пока не стану пожилым человеком.

— Душевная старость, думаю, вам никогда не грозит. Вы человек иного склада.