— Кейт…

— О, пан Роджер, как я рада, как же я рада, что вы пришли в себя.

Веки его дрожали, и, видимо, к нему полностью вернулось сознание, потому что он резко поднялся и спросил:

— Кони понесли? А с вами все в порядке?

— Да, меня выбросило в снег, но вы? У вас ничего не болит?

Он сел, вытер лицо рукой от снега, которым она натирала его. К нему медленно возвращались силы. Кейт помогла ему встать, но, пошатнувшись, он едва не упал.

— Со мной все в порядке, — сказал он.

Сделав несколько шагов, он наклонился, чтобы поднять перчатки Кейт, и повторил с улыбкой:

— Да, все в порядке.

— Я так испугалась. Минут двадцать я пыталась привести вас в чувство.

— Пани… Пани Кейт, это для меня счастье, что я потерял сознание, иначе, пожалуй, сошел бы с ума от страха за вас. Вы действительно чувствуете себя хорошо? Вас ничего не беспокоит?

— Сожалею, что не болит, — нахмурила она брови. — Следовало бы, ведь все произошло по моей вине. Мне нельзя было управлять этими лошадьми.

— Но это просто случай, с каждым могло произойти. Вы несправедливы к себе, а этот человек неожиданно вынырнул из кустов…

— Это был лесничий Сухак. Он прибежал сюда вскоре после случившегося и пошел искать лошадей. Наверное, они разбились в лесу.

— Я не думаю, скорее всего, поранились немного, но не будем ждать и пойдем. Отсюда около километра лесом, а дальше будет деревня, где найдем кого-нибудь, кто сможет отвезти нас в поместье.

Они направились к дороге, но сделав всего лишь несколько шагов, Роджер понял, что у него слишком мало сил, чтобы идти дальше.

— Мне стыдно, что я такая размазня, — сказал он, тяжело дыша и прислонившись спиной к сосне.

— Вам плохо, — заботливо спросила она.

— Усталость какая-то, но это пройдет. Может, все-таки мы подождем Сухака? Он найдет лошадей и приведет их сюда пли сам вернется к нам.

Им не пришлось ждать долго. Вскоре подошел лесничий, ведя обе лошади. Порванную упряжь он нес в руке. Оказалось, как он и предполагал, лошади увязли в глубоком снегу густых зарослей в километре от них. От саней остались лишь прутья, зато лошади обошлись ушибами и неглубокими ранами.

Сухак, получив задание вернуться с телегой, ушел. Они оставались на дороге довольно долго, и поскольку к Роджеру постепенно возвращались силы, они медленно двинулись навстречу ожидаемой помощи.

— Жаль, — шутил Роджер, — что у человека, который пришел в себя, не хватает разума, чтобы еще какое-то время притворяться, что он находится в бессознательном состоянии.

— Притворяться? Но зачем?

— О, пани Кейт, можете ли вы себе представить, что за удовольствие было бы видеть, как вы спасаете меня, ваше беспокойство и заботу, чувствовать, как вы пытаетесь вернуть меня к жизни.

Она весело рассмеялась.

— Если этого вам так хочется, я готова повторить в любую минуту. Вы знаете, что это были за попытки? Я трясла вас и растирала лицо снегом.

— Хотя бы, хотя бы только и так, — упорствовал он. — Как жаль, что не мог ни видеть, ни чувствовать.

Помолчав, Кейт сказала:

— К счастью, не могли.

В ее голосе прозвучала какая-то странная нотка.

— Почему?

— Почему? — улыбнулась Кейт. — Я не скажу вам, почему.

— Никогда не скажете?

— Никогда, впрочем, может быть, когда буду старушкой, а у вас будут внуки. Как вы себя чувствуете?

— Все лучше, только вот волнуюсь, все ли с вами в порядке, все-таки при нервном потрясении вы можете и не ощущать ничего.

— Это правда, — согласилась Кейт, — но я люблю потрясения, сенсационные впечатления.

— Вы? — удивился он искренне.

— Обожаю, конечно, не каждый день, но время от времени. Это действует на психику, как, скажем, холодный дождь освежает и волнует, побуждает.

— Побуждает к чему?

— К жизни. Придает какой-то смысл серым будням.

— Ваши дни мне казались красочными, разноцветными.

— Есть разные цвета, пан Роджер. Их избыток и неудачное, например, смешение дают серость, — сказала Кейт, чтобы завуалировать свои предыдущие слова, которые могли прозвучать как жалоба. — Никто не хочет верить, что я люблю сильные впечатления.

— Потому что это не подходит вам. Вы похожи на растение, которое может жить только при равномерной и мягкой температуре.