Венчание состоялось 21 августа 1866 года в церкви Благовещения. Через пару лет супруги переселились в Неаполь, где были возможности найти стабильную работу. Правда, время как для переезда, так и для начала семейной жизни молодой паре не благоприятствовало. В разгаре была Австро-итальянская война: войска Гарибальди атаковали Рим, все крупные города были охвачены волнением. Но в маленьких городках жизнь стала совсем невыносимой, так что супругам ничего не оставалось, как попытать счастья в Неаполе.

Во второй половине XIX века Неаполь был крупнейшим городом Италии. Хотя он расположен всего в 140 милях от Рима, здесь издавна сложился и свой язык (так называемый «неаполитанский диалект»), и особый жизненный уклад, и своеобразный архитектурный стиль. Даже внешность неаполитанцев иная, нежели у других итальянцев — южане более смуглые и низкорослые, чем северяне.

Неаполь — средоточие всего того, что составляет культурный уклад всей южной Италии. Уклад этот начал формироваться в Средние века, после создания Королевства обеих Сицилий, под влиянием самых разнообразных традиций: романских, греческих, мусульманских, западноевропейских. Как и странам ислама, южной Италии в большей степени присущ патриархат, с общинными традициями и жесткой иерархией в отношениях. Как правило, довольно большую общину-клан возглавляет некий «авторитет», которого окружают многочисленные родственники или друзья (кстати сказать, подобные отношения определили структуру итальянской мафии). Для южан личные и родственные отношения всегда важнее светской или церковной власти. «Авторитет» — а им не обязательно должен быть самый старший в роду — как правило, это человек наиболее влиятельный или обеспеченный — не просто управляет делами своего «клана», но и лично контролирует каждого, улаживает конфликты, помогает попавшим в беду, выстраивает взаимоотношения с другими «кланами». Женщины в южной Италии в общественных событиях участвуют куда меньше, нежели мужчины. Как и в большинстве восточных стран, они менее образованны, часто не ходят на работу и занимаются преимущественно домашним хозяйством и воспитанием детей. Можно сказать, что культурные стереотипы южной Италии в большей степени напоминают жизнь таких стран, как Португалия, Испания, Греция, Турция. Как сказал Э. Ренан, в Неаполе заканчивается Европа и начинается Азия…

Энрико Карузо стал главой подобного «клана» очень рано — еще не достигнув тридцатилетия. С того времени, когда тенор получил европейское, а потом и мировое признание, вокруг него начал формироваться «круг», который с годами все более расширялся. Сперва это были его близкие родственники, потом друзья детства и юности, потом впавшие в нужду земляки и коллеги… К концу жизни Карузо имел в окружении несколько сот человек, многие из которых находились на его полном содержании. Энрико старался быть в курсе всех их дел, включая личную жизнь. Он чувствовал персональную ответственность за свой «клан» и очень серьезно относился к роли «главы». Кстати, понимание «общинных» законов помогло тенору позднее уладить отношения и с итальянской мафией в Америке, с которой у него возник серьезный конфликт — по всей видимости, несмотря на официальное заявление о разрешении конфликта силами полиции, определенные договоренности были достигнуты на уровне «глав кланов».

Разумеется, ни Марчеллино Карузо, ни его жене Анне Балдини в голову не могло прийти, что кто-то из их детей возглавит «клан», когда они, собрав лишь самые необходимые вещи, приехали в Неаполь из крохотного городка Пьедимонте. Да и детей-то у них тогда еще не было…

Поначалу супруги поселились в доме номер 59 по улице Ларго Капелла Понтенуово. Здесь 7 января 1869 года родился их первый ребенок, которого назвали Паскуале. Вскоре семья Карузо переехала в дом номер 7 по улице Сан-Джованелло. Дом был грязный, с отваливающейся штукатуркой и без горячей воды, но все же у супругов была теперь отдельная квартира. 6 января 1871 года здесь появился второй сын Марчеллино и Анны — Антонио.

В этой же квартире 25 февраля 1873 года в три часа дня у супругов Карузо родился третий сын. На следующий день его крестили как «Эррико» в церкви Святых Иоанна и Павла, которая находилась в соседнем здании. Поскольку закон требовал, чтобы ребенок был зарегистрирован в течение пяти дней после рождения, Марчеллино, придя 3 марта с опозданием в муниципалитет, чтобы избежать штрафа, указал день рождения ребенка 27 февраля (спустя день после того, как он был крещен!). Поэтому в некоторых биографиях Карузо можно встретить именно эту дату. Так, именно ее указывает в своей книге жена тенора — Дороти (что лишний раз доказывает, насколько «хорошо» она знала своего мужа…).

Через четыре месяца после рождения Эррико в семье случилась трагедия: умер двухлетний Антонио. А в июне 1874 года в семье появился еще один мальчик, Джакомо. Следующий ребенок, Джованни Джузеппе, рожденный в январе 1876 года, оказался единственным из детей Марчеллино и Анны, которому суждено было дожить до старости. В год рождения Джованни семья Карузо потеряла еще двух детей: семилетний Паскуале умер в январе, а осенью не стало двухлетнего Джакомо.

Год спустя в семье Карузо родился Франческо; он прожил всего год и умер 17 декабря 1878-го. Седьмой (и последний) ребенок — дочь Ассунта появилась на свет в августе 1881 года. Ассунта была болезненной и с явными психическими отклонениями. Век ее был недолгим — она умерла в тридцать четыре года. Замужем она никогда не была. Таким образом, из всех детей Марчеллино и Анны дожили до взрослого возраста трое: Эррико (он оказался старшим), Джованни и Ассунта.

Какова была причина столь высокой детской смертности в Неаполе и, в частности, в семье Карузо? Об этом размышляет сын тенора, Энрико Карузо-младший:

— Считалось, что люди умирали от «неаполитанской лихорадки» (так в просторечии именовали сыпной тиф, холеру, дизентерию).

В то время в Неаполе повсюду царила грязь. Очистных сооружений не существовало. Бедняки жили в так называемых басси— комнатах, располагавшихся на первых этажах зданий. Эти помещения проектировались как склады, вследствие чего там не было ни туалетов, ни проточной воды, ни окон. Двери, открывавшиеся прямо на улицу, служили единственным способом вентиляции и на ночь закрывались.

Множество семей жило в одних комнатах с курами и козами, потому что оставлять домашний скот ночью на улице никто не решался — его бы просто украли. А животные были немалым подспорьем в борьбе за выживание: куры несли яйца, козы давали молоко, а иногда и приплод. Последний по праздникам превращался в жаркое.

Утром хозяйки выносили экскременты животных и опорожняли ночные горшки, выливая их содержимое в сточную канаву. Мусор, который кидали прямо под окна домов, смывался неспешными водами городских фонтанов или собирался уличными чистильщиками, которые в конце рабочего дня вываливали все собранное задень в залив.