– Проваливай… трепло поганое! – орали в ответ солдаты. – Пусть Иваны угостят тебя ликером из своих елок, отрежут кусок торта из опилок и угостят махоркой.

Со стороны Хадермана слышалось:

– Немцы, вспомните, что писал наш великий Гёте: «Немцев всегда злит оттого, что истина слишком проста…»

Зейдлиц наслушался брани и затоптал свой окурок:

– Эй! Кончайте болтовню… Дайте по предателю нации из крупнокалиберного пулемета, чтобы он навсегда заткнулся.

– Заодно, – добавил Паулюс, – всадите туда парочку осколочных с примесью горящего фосфора… вот и конец!

………………………………………………………………………………………

Генерал-профессор Отто Ренольди сообщил, что на контроле в Кракове задержаны триста солдат 6-й армии:

– Наши отпускники! Им не дали «подарков фюрера» и не пускают в Германию, ибо они не прошли дезинсекцию на вшивость.

Паулюс удивился – отчего завшивела его армия?

– Конечно, от русских, – подсказал Шмидт.

– Нет, – со знанием дела отвечал Ренольди. – От русских заводятся клопы, а вши от кукурузников и макаронников. Вы же знаете, что британские войска в Киренаике никогда не занимают окопы после итальянцев по тем же причинам.

Паулюс с присущей ему брезгливостью предложил, чтобы солдаты 6-й армии почаще полоскали белье в речках.

– Но эти звери не тонут, – отвечал Ренольди, более практичный, и Паулюс спросил профессора, как с этим бедствием налажено дело у русских. – У русских, – пояснил Ренольди, – еще со времен царя заведены в войсках регулярные «прожарки».

– Нельзя ли и нам… как при царе?

– У нас, – настырно вмешался Шмидт, – тоже имеются подобные камеры. А немецкая техника самая передовая в мире!

– Конечно! – не возражал Ренольди. – Но в соревновании нашей техники с техникой противника имеется небольшая разница: в русских камерах зараза полностью уничтожается, а в наших гнида только получает легкий загар, как на испанском курорте. Предупреждаю: набравшись вшей у Харькова, мы протащим их на переправе через Дон, а когда выйдем на Волгу, сыпной тиф нашей героической армии обеспечен, как и пенсия в старости…

Ренольди оказался прав. Но спасать жизни немецких солдат от сыпного тифа будут уже наши врачи, многие из которых и станут жертвами сыпняка, заразившись от своих пациентов. Германия об этом помнит, а солдаты 6-й армии до сей поры благодарят наших врачей, которые спасли их, а сами погибли. Паулюс этой болезни миновал.

В Суздале, уже за стенами монастыря, где содержались многие его коллеги, однажды к нему подошел немецкий офицер с Железным крестом поверх мундира потасканного:

– Наш диалог был тогда прерван, господин фельдмаршал, и прерван не по моей вине. Я и есть тот самый капитан Эрнст Хадерман, которого многие из вас сочли большевистской выдумкой. Если не возражаете, мы прежний диалог продолжим, и, надеюсь, с большим успехом… во всяком случае – без стрельбы!

В скверах города гуляли козы и коровы, по бульварам и дворам носились отощавшие бесхозные свиньи с поросятами.

Еременко вскоре же познакомился с Чуяновым.

– Живете, – сказал недовольно, – словно дикари какие, даже моста через Волгу не перекинули. А потом, – спросил, – что я вижу? Сталинград – город, носящий имя великого вождя, а здесь коровы бродят по газонам и ко всем бабам пристают, чтобы их подоили. Едешь по городу, а свиньи визжат, коровы мычат, собаки лают… Хорошо ли это?

Алексей Семенович не спорил; но откуда свиньи взялись – и сам не знал, признав за истину, что хозяина их не отыскать, обещал направить комсомольцев на отлов свиней, чтобы всех – на мясокомбинат, а комсомолок – чтобы коров доили.

– Конечно, тут не Москва, где мильтон свистнет, так сразу все разбегаются. Мы – провинция. Это в столице скажут: глядеть всем наверх – и все смотрят; а у нас прежде спрашивают: «Зачем наверх глядеть? Чего мы там не видали?..»

Андрей Иванович схватил костыли, по комнате – скок-скок в один конец, повернул обратно, снова за стол уселся (раны еще болели, и Еременко превозмогал себя).

– Слушай, ты сам-то с какого года?

– Урожден в год революции – в пятом.

– А я еще в прошлом веке родился, старше тебя, – сказал Еременко, – так чего ты тут дурака валяешь? Я ведь дело говорю. В конце-то концов, плевать мне на свиней да коров недоеных… Сейчас во как, позарез, мост нужен!

Чуянов ответил: уж сколько бумаг им было написано, каждый год отвечали – то в планы пятилетки мост не влезет, то средств не сыскать, а сейчас, когда немцы с двух сторон жмут, какой же тут мост построишь? Только на горе себе: