В трактире народу было не больше, чем обычно, – успели разойтись, пока появился припозднившийся Джим. Плотник хотел направиться прямиком к хозяину, но, подумав малость, решил присесть и опрокинуть кружечку пива. После тех памятных событий он редко прикладывался к горячительному, но раз уж так сложилось, что пришлось посетить трактир, то грех отказывать себе в подобной малости. От кружечки беды не будет, а увлечься он не боялся. Джим уже не тот молодой оболтус, дорвавшийся до взрослой жизни. Ему, конечно, и тридцати нет, но в округе его уважают, плотник не из последних.

– Джим! Иди сюда.

Кто это его зовет? Сэр Георг? С чего бы это? Что с того, что мальчишками вместе бегали по улицам и любили донимать одну и ту же девчонку? Ага, Анне от них двоих перепадало особо. Дружны они с Георгом особо никогда не были, но вот общий интерес у них имелся. Не свяжись тогда сын матушки Аглаи с наемниками, Джиму точно не видать бы Анны как своих ушей. Но тот укатил, и перед сыном плотника открылась дорога к сердцу их общей зазнобы.

– Здравствуйте, ваша милость.

– Садись, Джим. Пока матушка гуляет, выпьем по кружечке пива.

Ему – за стол с бароном? Впрочем… Вон улыбается как. Значит, не успел еще совсем оторваться от своих корней. Вот у него куда точнее все разузнать можно. Если, конечно… Да нет, не должен, ведь не просто так позвал, а за стол сажает, значит, можно будет и спросить.

– Благодарствую, ваша милость.

– Как дела? Как Анна, дети? Пятым обзавестись еще не надумали? – тут же посыпал вопросами барон.

– Благодарствую, все хорошо, все здоровы, во многом благодаря вашей матушке. А что до пятого, Господь миловал пока.

– Что так-то? Дети – это же прекрасно.

– Дык кто будет спорить, ваша милость. Но их ведь накормить и одеть нужно, да и места у нас в каморке совсем мало. Почитай на головах друг у друга.

– Так давай ко мне в Авене. Я слышал, плотник ты знатный, дело для тебя найдется. И жене твоей приработок будет. Даже детям занятие найдется – необременительное, но свой вклад в достаток сумеют делать. А места в новом доме будет столько, что можно рожать и рожать.

– Вы только не подумайте, ваша милость, но незачем нам срываться с насиженного места. Опять же, едва концы с концами сводим, а тут – целый дом.

– Так ведь я не предлагаю выкупать его. Если надумаешь переехать, то получишь его бесплатно. Не каменный – деревянный, но добротный и теплый. Ты плотников, что ко мне на заработки ездили, поспрашивай.

– Это так. Да только тут я родился, тут вырос, здесь и детям расти. Вы, ваша милость, только не гневайтесь, спросить я хотел.

– Хотел, так спрашивай.

Улыбается. Настроение из-за отказа плотника у Георга, судя по всему, не испортилось. Как видно, иного он и не ожидал услышать. Вот и хорошо. А то мало ли… А тут еще он со своими расспросами. Чай, даже не простой воин-наемник, целый барон, в чести у короля.

– Домой я пришел, а там Анна слезами заливается. Говорит, вы матушку Аглаю забираете из Хемрода. Правда ли?

– Конечно, правда. Может ли быть иначе? Это раньше я был бездомным бродягой, а теперь, когда есть свой угол, пристало ли, чтобы она проживала порознь со мной? Вот привел все в порядок, теперь решил перевезти.

– А она сама-то как?

– Уже согласилась.

– Дык как же так-то? – вдруг заволновался плотник. Выходит, все правда!

– Ну как-как – уговорил. Х-хе, она с меня обещание взяла, что женюсь. Вот так и договорились.

– А что, и невеста уж есть?

– Есть, есть. Это не твоя забота, – вдруг посмурнел барон, чем заставил Джима поволноваться. Вот же, вызвал неудовольствие.

А как тут не хмуриться? Ведь матушка за прошедшее время так и не выпустила из головы ту красавицу «дочурку» по имени Адель. Вот подавай ей дочку – и все тут, да чтобы детки у Адели обязательно такие же красивые и пригожие были, как и у нее. Попробуй ей объясни, что та птица – не его полета. Матушка в своем мире живет, где все можно и нет никаких преград. Конечно, если объявиться на весь свет, то шанс немалый… но делать этого никак нельзя. И без того уж наворотил столько, что, считай, по краю ходит.

– Ты куда собрался? А ну садись. Ты пиво еще не допил. Да не обращай на меня внимания. Тут ведь какое дело… Всем нам приходится чем-то поступиться, но к тебе это отношения не имеет. Значит, говоришь, Анна сокрушается?

– Прихожу, а мои все в слезах. Я уж, грешным делом, подумал, опять беда какая. А оно вроде беда и получается. Как же мы без нее-то?

– Вам-то что. Вы птицы вольные. А вот старине Адаму и впрямь не позавидуешь.

– Нешто…

– Так и есть. Он ведь обетом связан. Да и матушка без него никак не соглашается. Думал в замке ее поселить, да, видать, опять в трактире обретаться будет. Но хоть у меня под боком, и то радость.