Кривой вылез, ругаясь длинным ртом, скрюченный, как штопор, на крышку одной из стоящих вплотную друг к другу бочек, встал на карачки. Телега покачивалась, влекомая бодрой конягой. Бандит выпрямился, шагнул вперед. Возница лежал, упираясь щекой в бочку, голова его ездила по шершавым доскам, качаясь в такт движению. Кривой кончиком ботинка толкнул безвольное тело, оно перегнулось через край, зависло на миг. Спрыгнув на место возницы, бандит пнул его – тело обрушилось на дорогу и осталось лежать в пыли. Кривой вытер пот, повернулся к оставшемуся в бочке Сержику:

– Вылазь, голуба. – Он поднял глаза и увидел, как позади с обочины встает кто-то и направляется к упавшему вознице. Бандит покачал нож, примериваясь к горлу свидетеля, – и опустил руку. Тот, на дороге, все равно не замечал удалявшуюся телегу – склонился над окровавленным трупом.

Из бочки встал, загородив обзор, Сержик:

– Че такое, я не понял?

– Управлять скотиной умешь? – Кривой кивнул на лошадь.

– Не-е, че ты! – Охая и ухая, Сержик полез из ухоронки. – А че такое?

– Мож, и зря я тя взя, – пробормотал Кривой, садясь на передок и протягивая руку к вожжам. Последняя петля соскользнула на дорогу у него под пальцами. – Дьявол!

Сержик подполз к нему по бочкам.

– Че такое, Аласт?

Лошадь тем временем перешла на шаг, затем, чувствуя, что никто ее не понукает, и вовсе остановилась, помахивая хвостом.

– Умная скотина, а, голуба? – Довольный Кривой ткнул Сержика, который как раз слезал. Одной ногой он уже стоял рядом с главарем – в луже крови, другая коленом лежала на крышке бочки. От толчка дрожавшая еще нога, не отошедшая от онемения, проехалась по скользкому дереву, и Сержик с воем сверзился на землю.

– Вожжи достань, голуба! – крикнул сверху Кривой.

Бандит пополз на четырех костях между телегой и лошадью. Та, постояв, лениво сдвинулась вперед. Телега – за ней, въехав в крепкий бандитский лоб.

Над дорогой далеко разнесся гневно-возмущенный вопль. Окрестности огласились отборной руганью. Кривой смеялся – наверное, впервые за последние двадцать лет.

На лбу у Сержика вздулась огромная шишка. Бандит, схватившись за больное место, с воем полез наружу.

– Че такое, я не понял!!! Че ты ржешь? Мне же больно!

– Ох-ох, голуба, о-ох!..

Сержик кое-как поднялся, держась за лоб, с проклятием швырнул вожжи помирающему со смеха главарю на колени. Кривой вдруг прислушался, схватил Сержика за плечо:

– Цыц!

– Че такое? – Сержик втянул голову в плечи и, полуприсев, осторожно обернулся. – Че случилось?

Слева от телеги расстилался луг, он тянулся до самой городской стены. С той стороны лес медленно приближался к путникам, но подходил вплотную дальше по дороге, там, где она начинала огибать густо покрытый разросшимся можжевельником холм. По этому лугу неслась сейчас всадница в красно-черном платье, подол которого развевался по ветру. Неслась прямо на остановившуюся посреди дороги телегу. Всадница понукала коня, и звонкий ее голос разносился над покрытыми росой травами.

– Че? – Сержик повернулся к Кривому, в недоумении уставившись на его настороженное бледное круглое лицо.

Кривой и сам не мог сказать, что углядел в мчащейся на них девице. Он уже мог рассмотреть ее юное злое личико и раскрасневшиеся щечки. Казалось – бери вожжи и езжай скоренько на этот холм, где скрыт вход в катакомбы, по которым можно пробраться обратно в город, схорониться – у Кривого было много запасных нор – и затем, выждав, разобраться со всеми обидчиками, а потом уж продолжить заниматься прежним делом. Но Кривой не отрывал взгляда от стелящейся над травой фигурки всадницы.

Вот она уже совсем близко, видны оторочки на рукавах и подоле.

Она поворачивает лошадь к дороге.

Гнедой скакун выгибает шею, меняет направление, не сбиваясь с шага. Он легко перебирает тонкими ногами, поднимаясь в воздух, как огромная птица.

Девица приникла к лошади, привстав на стременах, сильно наклонилась вперед, почти легла на шею скакуна.

Кривой видит белое пятно на морде гнедого, который уже совсем близко. Вот конь делает очередной прыжок, и Кривой видит его темный живот.

И не видит ничего. Конь неожиданно исчезает из поля зрения.

Кривой моргнул.

У обочины упавший на бок скакун дергает ногами в воздухе, девушка откатилась и лежит рядом. Ругаясь так, что слышно отсюда, она приподнимается, встает, хромая, идет к упавшему коню.

– Че такое? – тупо повторяет Сержик, Кривой продолжает смотреть. – Че случилось-то?

– Лошадь брякнулась, голуба, поэл?

Кривой оживился. Девица, потянув несчастного скакуна за повод, поняла, что дальше ей идти пешком: лошадь с трудом, пару раз завалившись на бок, встала.