— А кто был третьим? — у него просто дар портить мне настроение.

— Ты третий. А первый был официальный жених, которого выбрал отец. От него я тоже сбежала. Предварительно расторгнув помолвку, у нас другие законы. Если девушка совершеннолетняя и живет отдельно от родителей, то она вправе собой распоряжаться.

— Значит, одобрение твоего отца не потребуется для нашего брака? — он даже не сомневается, это самомнение или мне серьезно надо его опасаться?

— Если мы решим пожениться, то согласие отца не потребуется. Единственное он может решить, что ты неподходящая для меня пара и тихо тебя убьет, оставив меня молодой вдовой. — Не люблю говорить людям гадости, но он сам напрашивается.

— Чем же я могу не устроить твоего отца? — спросил он с интонацией, намекающей на его идеальность.

— Ты не маг, — коротко ответила я.

— Почему так? Почему кому-то долголетие, а кому-то жалких сто лет. Вы маги «варитесь в собственном соку», создаете семьи только с себе подобными. Но есть и среди обычных людей достойные, — вот оно что, я развернулась к нему, Лерой сверкал глазами, с трудом сдерживаясь, чтобы не наговорить еще чего-нибудь.

— А я все думала, в чем причина твоего скоропалительного предложения руки и сердца. Захотелось пожить на десять-пятнадцать лет дольше? — Обидно, очень, особенно вспоминая, что не одному из «женихов» не была нужна. Один хотел быть нером, второй не запятнать свою честь, третьему срочно нужен был наследник, а Лерою подавай долголетие. А на меня им всем скопом плевать, начиная с родного отца. Я знала это и раньше, почему же сейчас так обидно? Или после откровений Дирка, мне хотелось, чтобы симпатия Лероя была искренней?

— Это не так Марта, ты мне очень нравишься, — столько искренности было в его глазах, но я все равно не верила. Слишком логично эта версия объясняла его настойчивость по отношению ко мне.

— Спасибо за волосы, — я решила не продолжать эту скользкую тему. — Нас обедом кормить будут?

— Марта, ты мне не веришь? — он взял меня за руку и заглянул в глаза.

— Лерой, я никому на слово не верю. Только не надо клясться, — опередила я его на мгновенье. — Клятвам я тоже не верю.

— Оборотню ты поверила, чем я хуже него?

— Если бы поверила, то до сих пор была у него. Лерой давай прекратим этот разговор. Так как на счет обеда?

— Нас позовут, — он пересел на свою кровать. — Я прилягу с вашего позволения.

И лег, не сняв обувь, обиделся. Я заплела косу, воткнула гребень в волосы, сняла свои сапожки и легла на своем тюфяке, ноги полностью не помещались, пришлось лечь на бок и подогнуть колени, смотреть на Лероя мне не хотелось, поэтому отвернулась к стене. Корабль слегка покачивало, и я не заметила, как уснула.

— Мариш, Мариша! — я открыла глаза, надо мной стоял Росс и тряс меня за плечо. — Мариш, ты в порядке? Ты не заболела?

— Все хорошо Росс. С чего ты так разволновался? — села я на сундуке.

— Ты не была на обеде, вот я и прибежал. — «Лерой сволочь, не разбудил», подумала я.

— Крепко уснула и не слышала, когда звали на обед, — сказала я Россу.

— А я тебе булку с сыром принес, — протянул мне оную паренек, я улыбнулась, приятно, когда о тебе заботятся. Вдвойне приятней, что от тебя ожидают тоже заботы, а не материальные или другие блага.

— Спасибо, ты мой кормилец, — чмокнула я в щечку братика. — Хочешь половинку?

Росс пробовал отказаться, но булка и впрямь была большая. Мы сидели, ели булку, заедали сыром, а Росс успевал еще рассказывать, где он был и что видел. Меня заинтересовало, что помимо нас на корабле есть и другие пассажиры, трое мужчин, воины или наемники, и молодая пара, причем женщина явно в положении. Надо будет с ней познакомиться, надеюсь, с женщинами мне можно разговаривать.

— Росс, а сортир ты знаешь где? — было неудобно спрашивать такое, но лучше я выясню месторасположение нужника у Росса, чем буду задавать тот же вопрос Лерою.

— На корабле он называется гальюн, — слегка покраснев, ответил Росс. — Пойдем, я тебе покажу.

И мы пошли, поднялись на носовую надстройку туда, где наблюдали утром отход судна. Я еще тогда заметила на самом носу корабля небольшую дверцу, Росс её открыл, показал изнутри крючок, чтобы никто не зашел, пока я занимаюсь своими делами, и сказал, что подождет меня тут наверху. За дверцей находилась лесенка вниз, крючок я предусмотрительно набросила, спустилась по ступенькам и обомлела. Я ожидала чего угодно, но неоткрытую всем ветрам и морским брызгам площадку с дыркой посередине, небольшой козырек сверху и наклоненный столб, к которому крепился стаксель не в счет. Наверняка, этот столб как-то называется, думала я, присаживаясь по своим делам.

Корабль практически не качало, и равновесие удавалось держать легко, интересно, а куда ходят в шторм? Бортик вокруг площадки был, высота его достигала моего колена, шансов свалиться в море и без шторма хватало. Еще я заметила ведро на веревке, наверное, чтобы смывать за собой, мне смывать было нечего, да и не подняла бы я ведро с водой на такую высоту. Еще раз оглядела открывающийся вид, и пришла к выводу, что сделать гальюн на носу корабля мог только романтик. А что, сидишь себе в лучах заходящего солнца, соленые брызги в лицо, и думаешь о вечном, глядя на горизонт. Представила нашего капитана в позе «мыслителя», рассмеялась и полезла наверх.