— Ты что делаешь, дед?

— Терпение, малыш. Спешка не всегда уместна.

По дорожкам, которые разделяли ячейки, как межи крестьянские поля, примчались три ползунчика. Они остановились у места упокоения Микки и немедленно, разбрасывая почву в стороны, принялись копать ямку. За несколько секунд могилка для павшего товарища была готова. Затем они набросились на него, оторвали кремниевые лапки, голову, растащили тело на кусочки.

Дилан завороженно наблюдал:

— Ух ты! Жуть!

— Смотри-смотри.

Микроботы побросали расчлененные останки Микки в ямку. Незамедлительно прибыли еще два ползунчика и выплюнули наполненные спорами крохотные капельки влаги.

— Дед, а дед, ты сделал гриб, который поедает ползунчиков? Правда?

Лиам улыбнулся.

— Я взял гены у бактерии, выделяющей кислоту. Эта кислота разъедает даже кремний.

Он разворошил пинцетом соседнюю ячейку. В ней оказался старый микробот, наполовину разложившийся и покрытый тонкой пленкой пушистой поросли.

— Видишь? Неплохо получилось, а?

Дилан смотрел не отрываясь, как на самое чудное в мире зрелище.

Тем временем ползунчики начали закапывать свежую могилку. Через несколько секунд останки Микки почти скрылись из виду. Микроботы уплотнили почву лапками и разбежались кто куда, оставив пятачок рыхлой земли, из которой серебряной травинкой торчала забытая конечность.

— Вот и все. Хотя нет, не все. Через несколько месяцев Микки распадется на атомы, чтобы дать начало новой жизни.

— Но это будет уже кто-то другой. Микки умер.

— Мне больше нравится думать, что он продолжает жить, — ответил Лиам. — Частица его живет во всем остальном. Вернемся, однако, к мальчикам и девочкам. Что там у твоей мамы получается с последним приятелем?

Дилан оторвал взгляд от могилки ползунчика.

— С Марком? Она о нем уже забыла.

Лиам присвистнул:

— Быстро! Что случилось?

— Мама сказала — не тот.

— Ты сам-то как думаешь?

— Не тот.

— Тогда ничего не поделаешь — голову долой!

Дилан повернулся и взглянул на деда.

— А если Джейк?

— С мамой?

— Ну да. Почему бы и нет?

— Хм-м.

Лиам оперся руками о стол. Джейк Стерлинг, подумал он. Старик не раз мысленно прикидывал, подойдет ли внучке его ученик.

— Боюсь, он маму не устроит.

— Почему?

— Потому. Просто не устроит, и все.

Дед старался по возможности не кривить душой с Диланом. Мальчик был смышлен не по годам. Но тут ему не понять.

Через двадцать минут Мэгги встретила их на улице возле аудитории Кларка на пронзительном воздухе осеннего вечера. Она ждала у машины, одетая в джинсы и коричневый пуловер, как всегда привлекательная: ясные умные глаза, вздернутый носик, бледные губы, лицо в обрамлении рыжеватых волос.

— Мам, знаешь, мы ползунчика хоронили!

— Это как?

Дилан быстро рассказал о грибке, способном поедать микроботов, и тут же прыгнул в машину, воткнул в уши наушники-капельки и включил музыку погромче, как в его возрасте сделал бы любой другой мальчишка. Лиам с удовлетворением отметил искру радости, промелькнувшую в глазах внучки.

— Молчи! Дай мне самой угадать — умыкнул парочку генов у архебактерии?

Лиам утвердительно кивнул:

— У алкалифильной.

Мэгги поцеловала деда в щеку.

— Поздравляю! Поехали с нами, поужинаем. Расскажешь новости.

— Не могу. Надо закончить северный блоттинг и анализ РНК.

— Дед, а дед, ну поедем с нами! У тебя такой вид, что ты сейчас с ног свалишься.

— У меня всегда такой вид. Да, слишком жалким старец предстает: он…

— …пугало на палке, рвань. [4] Зачем ты так! Поздно уже. Почти девять часов.

Лиам поцеловал ее в лоб.

— Ступай.

Оставшись один, Лиам по пустым коридорам вернулся назад. Мэгги права — восьмидесятишестилетний старик должен каждую оставшуюся минуту проводить с семьей, а не куковать в экспериментальной лаборатории, перетасовывая гены между грибами. Но это было необходимо — он еще не закончил свой самый главный проект.