Роббинс и Данн сидели в защищенном от прослушивания конференц-зале Совета национальной безопасности в административном блоке Эйзенхауэра, уродце площадью шестьсот квадратных футов через дорогу от западного крыла Белого дома. На подвешенном к потолку экране — видеоизображение, передаваемое в реальном времени из камеры Хитоси Китано в федеральной тюрьме строгого режима Хэзлтон, штат Западная Виргиния.

Данн впервые встретился с Китано более двадцати лет назад, когда был мало кому известным профессором Йельского университета. Старого японца привлекла докторская диссертация Данна, посвященная распаду Советского Союза — тогда еще только воображаемому — и подъему Китая. Хитоси Китано к тому времени стал одним из самых богатых людей Японии. Их дружба оборвалась год десять месяцев назад, когда восьмидесятитрехлетнего Китано заключили в Хэзлтон. Последние шестьдесят лет его жизни начались и закончились отсидкой в американской тюрьме. Данн настоял, чтобы ФБР следило за каждым шагом Китано в заключении. От Роббинса требовалась не только постоянная бдительность, но и масса канцелярской отчетности. В распоряжении ФБР двенадцать тысяч агентов — не обеднеют. Когда речь шла о Китано и узумаки, Данн не позволял ни малейших послаблений.

Видеокамера наблюдения за Китано помещалась в плафоне под потолком. Метка времени показывала четыре часа сорок одну минуту пополудни. Почему он ведет себя так странно? Данн много дал бы за возможность проникнуть в мысли заключенного.

Лоуренс осмотрел пространство камеры. Три книги на настенной полке.

— О чем книги?

— Одна о голубиных гонках.

— Он давно увлекается голубями, — согласился Данн. — Больше всего его интересуют состязания на длинных дистанциях. Два года назад, непосредственно перед посадкой в тюрьму, один из его голубей выиграл двенадцатую южноафриканскую гонку в Сан-Сити с призовым фондом в один миллион долларов — самое престижное соревнование голубеводов в мире.

— Молодец, что тут скажешь. Вторая книга — «Учреждения, индустриализация и экономические показатели Японии: концепция „стаи летящих гусей“ как объяснение догоняющего развития» Терутомо Озавы. Я читал. Автор выдвигает теорию под названием «ганкоу кейтай».

— Концепция «стаи летящих гусей» Канаме Акамацу как модель взаимодействия экономик Азии, — подхватил Данн. — Китано считал, что азиатские страны будут развивать свою экономику по принципу гусака, летящего за вожаком, то есть другие нации — Китай, Корея, Малайзия — устремятся к светлому будущему, ведомые Японией. А третья книга о чем?

— Автор — Юкио Мисима. «Солнце и сталь: искусство, действие и ритуальная смерть».

Данн кивнул:

— Китано боготворит Мисиму.

— С какой стати ему преклоняться перед обычным писакой?

— Из-за его особенной смерти. Мисима покончил с собой в 1970 году. В свои сорок пять лет он успел стать культовой фигурой. Мисима взял в заложники командующего японскими силами самообороны и произнес с балкона в Токио речь, призывая к возврату под власть императора. Пытался поднять на бунт японских военных. Когда не получилось, вернулся в дом и выпустил себе кишки.

— Зачем он это сделал?

— Считал, что Японию в конце войны оскопили. Фанатично верил в Бусидо — «Путь воина». Китано приобрел меч, которым секундант Мисимы отрезал ему голову, и который повесил на стену в своем кабинете.

Данн перевел взгляд на старика в камере. Тот сражался за военную победу Японии, но в последние годы уповал не только на силу, но и на богатство. Он помог восстановить промышленную базу своей страны и требовал, чтобы военные играли более заметную роль в японском обществе. Путь к возрождению родины, по его мнению, одинаково определяли и йены, и меч. Но в наши дни Япония сдает позиции. Из пучины истории появился новый дракон — Китай.

Данн знал биографию Китано, как свою собственную. Шестьдесят четыре года назад, после событий на борту «Вэнгарда», Китано поместили в камеру морской гауптвахты в Гонолулу Тихоокеанское командование ВС США сбилось с ног в поисках остальных субмарин с содержащими узумаки латунными цилиндрами на борту. За несколько лет удалось обнаружить пять из семи цилиндров, четыре — сразу после войны, включая тот, что заразил команду «Вэнгарда», пятый — в 70-х годах в подводной лодке, затонувшей у берегов южной Калифорнии. Остальные два, если они вообще существовали, пропали без следа.

Китано продержали в камере размером с кладовку несколько месяцев, как держат в клетке разъяренного, обезумевшего зверя. Его допрашивали с пристрастием, грозили трибуналом и казнью за военные преступления. Китано клялся, что рассказал все, что знал, назвал имена всех токко, передал информацию об их целях. На него продолжали давить, пока Макартур не заключил сделку с Сиро Исии. В мае 1947 года, в обмен на судебную неприкосновенность, Сиро Исии передал десять тысяч страниц записей о полученных отрядом 731 «результатах исследований» — сведения о биологическом оружии, включая узумаки. Преследование членов отряда 731 прекратилось, Китано освободили.

Выйдя на свободу, Китано влился в круг ветеранов отряда 731, занявших высокое положение в японской медицине и фармацевтической промышленности. Он стал сооснователем «Зеленого креста», фармакологической компании, которая развернула бурную деятельность в послевоенной Японии. «Зеленый крест» создал одно из крупнейших в стране хранилищ консервированной крови, и Китано здорово обогатился. Но в 80-е годы он внезапно вышел из состава учредителей компании, продав свою долю за двести с лишним миллионов долларов. Вскоре «Зеленый крест» оказался замешанным в скандал с продажей крови, зараженной вирусом ВИЧ. Тысячи японцев умерли от СПИДа после переливания некачественной крови.