Кальмар при более близком знакомстве оказался с четырьмя развитыми щупальцами и двумя — так себе. Клюв имелся, им он трескал по башкам животных поменьше, птичек там разнообразных, мышек. Пока Бен вгрызался во все полезное мясо, мимо прыгало немало собратьев поглощаемого кальмара. То ли он начал обращать внимание не только на неживую природу, то ли вступил в рассадник головоногих. А раз такое дело, то здесь обязаны кормиться не только артисты с города-героя Нью-Йорка, но и опасные хищные твари.

Бен двинулся обратно по направлению оставленного улиточного тракта, чтоб более-менее безопасно преодолеть опасную зону. Пока он шел, отмечал про себя, как юный натуралист, что кальмары прыгают с дерева на дерево подобно цирковым акробатам, но не так уж редко падают на землю. А вот с травы им удается взмыть всего лишь на полметра — четыре щупальца не приспособлены, чтобы бегать, как собаки. Иначе, интересные бы собаки получились!

След слизняка все никак не находился, и Бен без особого удивления понял, что заблудился. Вообще-то было забавно: блуждая по незнакомому лесу снова заблудиться.

Иногда ему начинало казаться, что слышатся выстрелы, иногда — даже крики. Но не стоило тешить себя тщетными надеждами: чем сильнее вслушиваешься — тем больше шанс услышать, что душа пожелает. Хоть концерт «Van Hallen». Впрочем, Бен Стиллер начал уставать, то есть удивиться чему бы то ни было уже не мог. Не каждый день звезды Голливуда болтаются по дремучему лесу второй день кряду.

Хотелось ему прийти, положим, к английскому Стоунхенджу — вид камней, расставленных кругом, произвел на него впечатление, когда он на прошлой неделе летал по деламв Лондон. Говорят, это место в древности было устроено для поклонения северному богу Аполлону, иначе говоря — гиперборейскому богу. И каждые девятнадцать лет Аполлон навещал своих почитателей. С какой целью — неведомо, может, подарки раздавал, автографы, или выяснял просьбы. Почему 19 лет — да пес его знает, что-то с обращением планет. (Вообще-то каждые девятнадцать лет затмения случаются, это даже вавилонские жрецы знали. Эх, Стиллер, память подводит! А еще скаут!) Приходили из-за моря с крестом «финны» — «белые» по-кельтски, втыкали в землю свои мечи, «белые», опять же — «findias», с клеймом «Ульфберхта» и беседовали с друидами. А филиды подслушивали и потом пересказывали народу байки про героя Кухулина, такого же Каукомъели, как в стране Калевалы. Было это на самом деле, или нет, Бен Стиллер не знал, но после своего фильма «Ночь в Музее» к истории начал относится с пониманием. Что было раньше? Уж, во всяком случае, не то, что пишут в популярных учебных пособиях.

Он обошел очередную длинную, как пролет моста, корягу, минул пару громадных деревьев и увидел куцую избушку. Без окон и дверей, зато с крышей и человеком, сидящим поодаль. Человек был светловолосый и большой.

Бен Стиллер подошел поближе и спросил в никуда, опустив очи долу:

— Почему на самом донышке бутылки виски Jack Daniel’s-from Tennessee нарисовано 68? Может быть, 89?

И протянул бутылку первому homo sapience, встретившемуся ему на пути.

7. Случай с Шуриком Степченковым

Тем временем Шурик, администратор и несчастная украинская продавщица занимались своими делами: Шурик встал из-за стола, где только что изрядно, но безвкусно перекусил, администратор собиралась выключать телевизор, а девушка горько плакала.

— Позвольте, — сказал Шурик. — У вас тут в зеркале- изображение было. Я точно помню.

Администратор отвлекалась от чарующего телевизионного зрелища, где три карлика, визжа и хохоча, тузили друг друга. Она не стала давить на кнопку пульта, просто выдернула вилку из розетки и подошла к замечательному зеркалу. Впрочем, теперь это зеркало не было более ничем не примечательно — пустое, если не считать унылого пыльного пейзажа зазеркалья и усталого лица женщины, что-то выглядывающего там.

— Действительно, — согласилась администратор. — Рожа эта- куда-то подевалась. Жаль. Молодежь валом валила сфотографироваться.

С улицы очень приглушенно раздались крики. Потом хлопнул одинокий выстрел. Шурик осторожно выглянул, но сразу же закрыл дверь за собой.

— Извините, у Вас имеется какой-нибудь другой выход? — спросил он администратора.

— Во двор, — кивнула та головой. — Да только, какая- разница — все равно на ту же улицу попадете. Двор-то — непроходной колодец. А что там происходит?

— Ничего особого, — ответил Шурик. — Или это начались- антиглобалистские учения, или власти, не дожидаясь беспорядков, решила подавить возможные очаги их возникновения.

— Как это? — удивилась девушка, прекратив лить свои- слезы.

— Большие дядьки в форме и касках идут по улице по- направлению к Невскому проспекту. Прохожих подвергают обыску путем ощупывания дубинками. Одного ветерана демократических реформ пристрелили. Наверно, слово какое заветное сказал — вот в него и пульнули. Пока выходить не рекомендую, пусть власти пройдут, куда им нужно.

— А мне-то куда деваться? — девушка снова настроилась- плакать.

— В посольство, конечно же. Там никто и слушать не- пожелает, но придется проявить настойчивость и упорство. У них-то какая-то правительственная связь должна быть. Вот про тебя и наведут справки, — сказал Шурик, не веря ни одному своему слову. Но не брать же ее с собой в «Дугу»! Оставлять здесь — тоже как-то не по-советски.

— Что я — президент, что ли? — возмутилась украинка, но- плакать передумала. — На поезд надо.