— И что это означает? — Суслов не понял пикировку с- шестерками.

— А ты подумай на досуге, может быть, придет в голову- что-нибудь. Когда число Зверя задавит тебя — тогда и придет Конец Света. А пока все это просто ерунда.

Бен не стал вслушиваться в слова незнакомого языка, а пошел заниматься полезным на его взгляд делом: растаскивать по окрестностям усадьбы дрова в кучки. К ночному приходу обезьян они будут гореть и не позволят бабуинам хозяйничать пососедству. К тому же парни, общающиеся между собой, перешли на более высокие тона в голосе. Перед тем, как они начнут кричать и бить друг друга по лицам, сделается ясно, насколько неприятно днем для тварей слышать звуки человеческого голоса.

— Выберусь отсюда, пойду в город, найду себе девчоночку с- фигуркой. Молоденькую. Воспитаю, научу, как к жизни относиться. Может быть, свадебку потом сыграем, — понизил голос Гоша.

— А нас-то с Беном пригласишь? Мы ведь тоже в этом случае- должны выбраться. Посмотрим на фигурку, свадебку, а заодно и девчоночку.

— Не знаю, не знаю, — отведя взгляд, сказал Гоша. И было- непонятно, в чем он сомневался: то ли в приглашении на «свадебку», то ли в способности Шуры и Бена выбраться.

— Ладно, пойду я лучше нашему американскому другу помогу- готовить дрова для будущих «пионэрских» костров, — махнул рукой Суслов. Состоявшийся разговор очень не понравился ему и вызвал, почему-то, чувство некой гадливости. Словно услышал нечто постыдное от уважаемого человека.

Когда они расположились на обед из оскудевающих хозяйских запасов, откуда-то со стороны леса послышался нехороший крик. Так мог орать только человек, чего-то смертельно испугавшись. Например, Никита Михалков, увидевший приближающуюся собаку Баскервиллей в фильме Масленникова. Вслед за криком на поляну, метрах в ста с лишним от них, выскочили два человека. Один был достаточно высоким с неопрятно всклокоченными редкими вьющимися волосами и глазами навыкате, другой — с пистолетом в руке, но не в милицейской форме. Они чесали по выкошенной траве в сторону дороги, но, увидев строения, резко изменили маршрут. Кричал высокий человек очень знакомым неприятным гнусавым голосом. Руки у него были связаны за спиной, но он несся гигантскими шагами. Его спутник едва успевал за ним, постоянно оглядываясь назад.

— Черт, да это же… — Шура не договорил и помчался в сарай за пулеметом Дегтярева. Гоша остался на месте, сощурив, скорее по привычке, свои глаза. А Бен Стиллер замахал руками и завопил на английском, чтоб люди бежали к ним.

Приглашения им не требовалось. Они бежали, как спринтеры, но все равно, когда Шура с оружием в обнимку вернулся обратно, все было кончено. Огромный бабуин легко догнал беглецов, одним взмахом лапы сбил на землю вооруженного человека, другим — оторвал голову зашедшемуся в крике второму бегуну. Вопль оборвался, будто его и не было. Суслов стрелять не решился: патроны нужно было беречь, да и помочь уже было некому. Другие бабуины не набежали, стало быть, сторожевой примат выполнил свою миссию.

Он схватил за ноги поверженные тела людей и поволок их в сторону дороги, пиная перед собой, как футбольный мяч, голову с неопрятными волосами.

— Зайка моя, — прошептал Шура и, вдруг, заметил, что Гоши- рядом нет, а он идет по направлению к месту трагедии. И не просто идет, а еще и кричит обезьяне какие-то слова, полностью лишенные смысла:

— Еще приходите! — Однако бабуин, волочащий свои добычи, даже ухом не повел: пер себе, как танк, и ни на что не откликался. Гоша дошел до окровавленной травы, поднял теперь ничейный пистолет, засунул его под ремень своих джинсов неизвестной вьетнамской фирмы, и пошел обратно.

— Ты чего это — с ума сошел? — на двух языках спросили- Бен и Шура.

— Не оставлять же пистолетик, — пожал плечами Гоша и- продолжил грызть кусок бекона с хлебом, отложенный на время. Его спокойствие не казалось напускным. Можно было подумать, что он для себя сделал какой-то важный вывод.

Выбраться отсюда можно было, только уничтожив самых тупых бабуинов. К такому выводу пришли за трапезой. А так как степень сообразительности зверей была определенаприблизительно, то убить надо было всех. Решили заняться этим делом сегодня же ночью.

— Жаль, что количество тварей не подсчитали, когда те танцевали у огней, — посокрушался Шура.

На что Бен глубокомысленно изрек, когда Суслов повторил свое сожаление на английском:

— Восемнадцать. Их было восемнадцать. Теперь семнадцать. — Я-то считал, а не восторгался изысканностью и плавностью движений. Многовато на наши боеприпасы. Надо больше зажигательных бутылок подготовить.

— Ну, что же, это мы можем, — сказал Гоша, как показалось- Суслову, вполне равнодушно. — Бензин и бутылки пока не перевелись. Жалко только, что нельзя топливо по прямому назначению использовать. Вообще-то, думаю, и это дело поправимое. Бензин-то был приготовлен по нашим традиционным технологиям.

— А что, теперь для того, чтобы распыленное горючее- воспламенялось по всему объему цилиндра, нужно технологии менять? — удивился Шура.

— Зачем технологии? — опять скривил губы в подобие улыбки- Гоша. — Надо всего лишь провести повторную переработку. Новый крекинг, так сказать. Условия-то внешние изменились, хотим мы этого, или не хотим! Раз бензин, положим, продолжает успешно гореть, то вполне вероятно, что при производстве его с новыми начальными параметрами, он возвратит себе способность моментального взрывоподобного воспламенения.