Шрифт:
Вскоре такие же анкеты заполнили Го Цюань-хай, Ли Всегда Богатый и Бай Юй-шань.
XV
Положение на фронтах стабилизировалось. Демократическая армия под командованием генерала Линь Бяо разгромила войска Чан Кай-ши, оснащенные американской военной техникой. В Маньчжурии они понесли такой урон, что долго не могли оправиться. Радостная весть о победе молниеносно облетела деревни. Всюду поднялось массовое движение крестьян.
Помещики и их угодники глубоко втянули головы в свой темный и тесный панцырь. Притаившись, они озлобленно следили за развитием движения деревенской бедноты и еще продолжали вредить: сеяли клевету, пытались натравливать крестьян друг на друга, а иногда, высунувшись из своего укрытия, предательски наносили удар в спину.
В школе и в крестьянском союзе все время толпился народ. Снова начались собеседования; прерванная было работа возобновилась.
У старика Суня только и было теперь разговоров, что о начальнике Сяо. И начинал он их обычно так:
— Начальник Сяо — мой самый лучший друг! Ведь это я привез его сюда!
Братишка Ян заделался ревностным активистом и, после того как землю поделили, стал проводить собеседования.
Сяо Сян, Сяо Ван и Лю Шэн нередко приходили на эти беседы, разъясняя смысл и значение переворота. Они рассказывали о председателе Мао [20] , коммунистической партии и о Восьмой армии.
20
Председатель Мао (Мао-чжуси) — так китайский народ почтительно называет Мао Цзе-дуна. (Прим. перев.)
Лю Шэн обучил крестьян множеству новых песен. Особенно полюбили крестьяне песенку на слова поэта Ван Сюэ-бо:
Коммунисты вывели Нас на путь побед. А без коммунистов И Китая нет! Коммунист душой Любит свой народ, И без страха в бой Коммунист идет. Воля нашей партии Жизнь вернула нам. Как стрела каленая, Путь наш ныне прям. Счастье всех трудящихся. Мир и свет вокруг — Дело коммунистов, Их могучих рук! И народу нашему Коммунист — слуга, И зато заклятого Не щадит врага. Коммунисты вывели Нас на путь побед: Ведь без коммунистов И Китая нет!Распевая эту песню, люди говорили:
— Теперь мы действительно многое поняли, сердца распахнулись, как окна, и сразу стало светло!
Как-то раз ночью Го Цюань-хай и Ли Всегда Богатый возвращались домой после собеседования. Когда они проходили мимо ворот усадьбы Хань Лао-лю, им показалось, что во дворе блеснул свет. Оба с любопытством остановились. Вскоре раздались шаги и послышались голоса:
— Этот пастушок, как бельмо на глазу… — различили они голос помещика. — Надо бы его спровадить куда-нибудь.
— Конечно, конечно!.. И надо это сделать поскорей.
По голосу они узнали Ханя Длинную Шею.
— Сейчас это неудобно, — сказал Хань Лао-лю. — Вот что касается Яна… надо будет попробовать. Ты наладь с ним отношения. Только действовать нужно поумнее.
Разговор перешел на шепот, и слов уже невозможно было разобрать. Наступило краткое молчание, а затем уже совсем близко снова послышался голос Хань Лао-лю:
— Давай так и сделаем… Если сам не сможешь пойти, пошли сынишку.
Стукнула калитка. Го Цюань-хай и Ли Всегда Богатый свернули в кусты и вышли на тропинку. Некоторое время они шли молча. Наконец Го Цюань-хай спросил:
— Пастушок этот сын умершего батрака, что ли?
— Ну да! Ведь это его мать забрал к себе Хань Лао-лю, а потом сбыл в публичный дом в Шуанчэнцзы. Неужели ты не помнишь?
— Еще одно злодеяние! Действительно, я позабыл. Надо обязательно найти мальчика и привести на наши собеседования. А про какого это Яна он говорил? Уж не о Братишке ли нашем?
— Кто ж его знает? Может и так…
Оба были озабочены и решили сейчас же наведаться в школу. Кроме членов бригады, здесь были Бай Юй-шань и Чжао Юй-линь. Ли Всегда Богатый подробно рассказал начальнику бригады о том, что они только что слышали.
— Как вы думаете, что за человек этот Братишка Ян? — насторожился Сяо Сян.
— Человек бедный, занимался перепродажей старого тряпья. А вообще — деньги любит, — объяснил Ли.
— А с семьей Ханя он связан?
— Про это уж ничего не знаю.
— Хань Лао-лю как-то раз здорово прибил его, — вспомнил Го Цюань-хай.
— А за что? — спросил Сяо Сян.
— Во времена Маньчжоу-го, — начал Чжан Юй-линь, — японцы заставляли крестьян коноплю сдавать. Хань Лао-лю в ту пору старостой был и разгуливал по деревне со своей большой палкой. Тех, кто лениво коноплю трепал или рано спать заваливался, лупил почем зря.
— Да разве одного Яна… многих лупил… — невольно вздохнул Бай Юй-шань.
— Уж тебе-то не раз доставалось по этому случаю! — расхохотался Го Цюань-хай, намекая на то, что Бай Юй-шань был соней.
— Раза два или три случилось, — неохотно сознался тот.
— Какое там! — снова прыснул Го Цюань-хай. — Я от Дасаоцзы слыхал, что самое меньшее раз восемь.
— Не слушай ты ее. Она всегда все врет, — обиделся Бай Юй-шань.
Начальник бригады, думавший в этот момент о Братишке Яне, вдруг сказал: