— Эй, ты, — привычно не здороваясь, проворчал Андрей. — Что с пленкой?

Я успела забыть о пленке и потому ответила не сразу.

— Не хочу говорить о всяких глупостях, — ответила я хмуро. — Когда вернешь деньги?

— Завтра. Приезжай с утра. И пленку захвати.

— У меня нет никакой пленки.

— Зачем она тебе, дура? Что ты с ней собираешься делать?

— Абсолютно ничего. Ты прав, мне не нужны никакие пленки, мне нужны мои деньги.

Он вздохнул и, наверное, покачал головой.

— Ладно, ладно… Забери свои деньги… и впредь не будь такой идиоткой. Уяснила?

— Когда приехать, я имею в виду, во сколько?

— С утра… часов в одиннадцать. Можешь даже раньше, нет, лучше в одиннадцать. И не забудь пленку.

— Я не могу ее забыть или не забыть, у меня ее просто нет, и взяться ей неоткуда.

— Ага, — явно усмехнулся Андрей и, помолчав, добавил:

— Заберешь свои деньги, а вечером я заеду к тебе, и ты вернешь пленку, идет?

— Надеюсь, ты не обманываешь, и свои деньги я получу.

Я повесила трубку. Неужели и вправду получу? Я запретила себе радоваться раньше времени, взяла книгу и устроилась в кресле. Дождь незаметно перешел в ливень, в небе полыхнула молния, грохнуло так, что дом, казалось, качнулся, и окно пришлось закрыть. Я покосилась на входную дверь и на всякий случай приперла ее тумбочкой, на которой обычно стоит телефон. Проверила замок и щеколду. Телефон поставила в изголовье постели.

— Вот так, — сказала я громко и опять устроилась в кресле. На кухне тикали часы, за окном бушевала гроза, а Алиса отправилась на королевский крокет.

Утром я поднялась необычно рано и заметалась по квартире.

— Что-то я делаю не правильно, — хмуро сообщила я себе. Привычка думать вслух последнее время всерьез пугала меня. Что-то со мной происходит? Как бы с катушек не съехать. Но когда с кем-то говоришь, квартира не кажется такой неприютной, даже если твой собеседник ты сама. — Что-то я делаю не правильно, — повторила я, присев на корточки перед холодильником.

«Разумеется, — ответил внутренний голос, отличавшийся некоторой вредностью и склонностью к критике. — Ты все делаешь не правильно, наоборот и наперекосяк. Например, люди ходят в магазин, покупают продукты, а потом кормят себя… Ты просто спятила на своем девятом этаже. Кончится тем, что тебя на „скорой помощи“ отвезут в психушку».

— Заткнись! — разозлилась я и хлопнула дверцей холодильника. Он был пуст, а тратить время на лицезрение пустых полок не стоило. Я заварила кофе, поглядывая в окно, и позвала:

— Ну, где ты там? Скажи лучше, как мне следует поступить?

«Что толку? — проворчал голос. — Все равно ты меня не послушаешь».

— Я боюсь ехать к этому типу, — пожаловалась я. «Неприятный молодой человек и жулик к тому же».

— Вот именно. Надо как следует подумать, стоит ли ехать.

«Не стоит. Лучше встретиться с ним где-нибудь в людном месте… Я знаю отличное место, в кафе, в старом городе, и на всякий случай попроси кого-нибудь прокатиться с тобой».

Я принесла телефон, взглянула на часы и позвонила Косте. Он так же, как я, работал дома и, когда у него эта самая работа была, сидел безвылазно в квартире, забывая есть и спать. В свободное от работы время он пил, помногу и подолгу — В этом случае застать его дома было невозможно. Сейчас Костя оказался дома, голос его был недовольным, я принялась извиняться, чувствуя, что оторвала приятеля от важных дел.

— Сашка, ты, что ли? — пробасил он. — Привет. Говорят, тебя с квартирой прокатили?

— В общем, да.

— Я ж просил, не торопись, выйду из запоя и помогу… В чем там дело-то, объясни…

— Костик, как раз сегодня мне обещали вернуть деньги. Ты не мог бы съездить со мной?

— Конечно. Сиди дома, я сейчас подъеду. Поблагодарив его, я стала звонить Андрею.

— А, это ты, — вместо «здравствуй» сказал он. — Приезжай, жду. И не забудь пленку.

. — Ничего о ней и слышать не хочу. Ты вернешь деньги?

— Верну.

— Тогда приезжай в кафе, где мы в первый раз встретились…

— Да мне туда тащиться через весь город.

— Мне тоже. К тебе я не поеду.

— Боишься? — хохотнул он. — Во сколько встретимся?

— В двенадцать. Устроит?

— Устроит.

Я быстро оделась и стала ждать Костю.

Он приехал и сообщил с порога:

— В городе опять какая-то авария. Троллейбусы стоят. Пришлось топать пешком четыре остановки… Сашка, а у тебя деньги есть?

— Сколько надо? — вздохнула я.

— Сотню. Лучше две.

— Могу дать тридцатку.