«Если бы знать, что он будет изображать из себя доктора, то я упала бы еще раньше».

Лейн улыбнулась и покачала сама себе головой, проходя мимо зеркала шкафа.

Она сняла с вешалки голубую в желтую клетку блузку, встала перед зеркалом и стала застегивать ее.

И остановилась.

А что, если снять бюстгальтер?

От этой мысли где-то в желудке пробежала дрожь.

«Для кого ты стараешься? — подумала она. — Этого никто не заметит, разве что Джим, а ему непременно захочется облапать меня. Мистер Крамер, скорее всего, даже не заметит разницы.

Мистер Крамер не имеет к этому никакого отношения, — говорила она себе. — Он просто добр ко мне, вот и все.

К тому же у меня до сих пор болят ребра.

Этой причины вполне достаточно».

Лейн сняла блузку и оглядела себя в зеркало. Конечно же, бюстгальтер сбоку давил на синяки на ее ребрах.

Лейн потянулась назад, расстегнула бюстгальтер и сняла его. Зажав его между колен, она опять скользнула в свою блузку. Застегнула пуговицы на ней, заправила в джинсы и застегнула молнию.

Она улыбнулась себе.

«Разве у меня не задорный вид?»

Мягкая ткань, туго обтягивающая ее грудь, создавала приятное ощущение.

«Надо все время так делать», — подумала она.

Не получится. С большинством ее блузок все будет видно. Только эта была ярких темных расцветок с карманами на груди с обеих сторон. Из — за двойной ткани ее выступающие соски почти не были заметны.

«Никто ничего не заметит, — подумала она. — Даже я».

Но ощущение был приятным.

Напоследок она крутнулась перед зеркалом еще разок, чтобы убедиться, что все в порядке, затем вернула свой бюстгальтер на место в ящик комода. Схватив сумку, вышла в коридор.

«А что, если мама с папой заметят?

Не заметят. Успокойся».

Когда она вошла в кухню, от аромата бекона и кофе у нее потекли слюнки. Ее родители, все еще в халатах, сидели за столом, на тарелках лежал бекон и глазунья.

— А что это у нас сегодня с завтраком? — спросила Лейн. — Вроде сегодня не воскресенье?

Они оба глянули на нее. Кажется, ее грудью никто не заинтересовался.

— Я проведу сегодня весь день в публичной библиотеке, — сказал отец. — Мама решила набить меня поплотнее.

— Я не могу позволить ему умереть с голоду среди этих томов.

Остановившись около отца, Лейн сказала:

— Там ты мог бы поддерживать свое существование книжными червями.

— Прекрати, я ем.

— Обиделся? — спросила она и потянулась за кусочком бекона на его тарелке.

Он слегка уколол ее своей вилкой.

— Не нравятся мне такие шутки, — недовольно сказала мама. — Вилка могла бы и соскользнуть.

— Да, действительно, — согласился он.

Лейн взяла кусок бекона и откусила половину.

— Но это мой завтрак.

— А у меня растущий организм.

— Я могла бы приготовить завтрак для тебя, — предложила мама. — Скажи только слово.

— Этим словом будет «нет». Кто сможет переварить пищу в такую рань?

— Кажется, мой бекон ты переваришь вполне благополучно, — сказал отец.

— Пора идти. — Лейн наклонилась и поцеловала его в щеку. Он подшлепнул ее по попе. Она обежала вокруг стола, поцеловала мать, схватила из холодильника свой пакет с ленчем и выскочила из кухни.

— Пока, ребята. Я, наверное, сегодня задержусь снова.

— Удачного дня, дорогая, — крикнула вслед мама.

— Желаю хорошо поразвлечься. — Это уже отец.

— Я еду в школу, ребята, — крикнула она из гостиной. Лейн проверила свою школьную сумку, сунула туда свой ленч, затем достала из кошелька ключи от машины и вылетела на улицу.

Солнышко пригревало плечи. Легкий ветерок развевал волосы. День просто великолепный.

Спинка сиденья машины холодила ей через блузку спину, напомнив Лейн об отсутствующем бюстгальтере. Ожидая, пока разогреется мотор, она потерлась об обивку сиденья, наслаждаясь приятным ощущением.

Замечательно.

Она опустила окно и медленно выехала по подъездной дорожке.

Лейн направлялась к дому Бетти. По радио Анна Мюррей пела песенку «Птичка — дрозд». Лейн подпевала ей. Она выставила в окно руку и почувствовала, как блузка приятно натянулась на ее левой груди.