— Замок проверяли? — уточнил герольд.

— Долина Ривертэйна закрыта, — пояснил тай-Тирон.

— Как это закрыта? — король повернулся к Пауку.

— Никого не впускают, никого не выпускают. Купца, который пытался настаивать, зарубили на месте. Именно поэтому полагаю, что барона там нет. Уверен, защиту снимут, как только род тай-Борвейн будет уничтожен. Кстати, это неплохой шанс поставить темного вне закона. Послать курьера, а потом доказать убийство королевского служащего…

— Отделается штрафом или найдет способ вывернуться без потерь, — отмел предложение шут.

— И все же с темным нужно что–то решать, — взгляд короля вновь стал твердым, — Сейчас я напишу приказ гвардейцам, чтобы убирались из Киана. Сэр Дитрих, передадите его через полкового мага.

— Если приказ они получали лично от принца, то простого полковника могут и проигнорировать.

— Тогда арестовать этих идиотов за неподчинение! А если будут дергаться — вырезать к демонам! И сделайте это срочно, маршал, пока эти кретины не решили вломиться в дом мага. По поводу маркизы я уже сказал.

Теперь по поводу темного. Сейчас я так и быть, затаюсь и сделаю вид, что ничего не вижу и все по закону. Но мага нужно убирать. Мэтр прав — от него больше проблем, чем пользы. И сделать это надо так, чтобы на нас не пала и тень подозрения. Лучше всего чужими руками. Вернер, уверен, у вас есть выход на таких людей.

— Не выйдет, — шут потряс пустую уже флягу, — если уж он уделал тай-Моррингейна…

— Я говорил о профессионалах.

— Да тоже бесполезно, — отмахнулся Фолио, — тай-Пантус потратил на убийц не меньше чем на "серебряную войну", а результат? Пять из семи Посредников мертвы, а остальные не возьмутся за такой заказ, даже пообещай им всю королевскую казну.

— На войне опасно, — протянул тай-Мориц в раздумье — и смерть — самое обычное дело.

— Организовать вам небольшую войну? — поинтересовался тай-Тирон.

— Вернер, Дитрих, вы задачу поняли, решайте сами.

— И все равно зря, господа, — вздохнул шут, — вы забываете про огненную леди. Боюсь, муж — это единственное существо, способное ее хоть как–то сдерживать.

Но король от этих слов только отмахнулся.

Последнее усилие и копыта Кошмара ударили в плиты двора. Под конец этой сумасшедшей охоты даже дайхор начал спотыкаться. Обвожу взглядом ставшие за эти годы родными башни, стену, в которой знакома каждая трещина, донжон, чья крыша, кажется, протыкает низкие тучи. Дом. Вдруг наваливается дикая, отупляющая усталость. Сознание словно укутано толстым слоем пыли, через которую еле–еле пробиваются какие–то звуки, образы, мысли. Откат от выпущенного на свободу безумия разрушителя, передозировка силы и украденных жизней.

Тяжело спускаюсь на землю. Кошмара нужно отвести в конюшню. Движением руки отогнав грума, расседлываю и чищу свое ездовое животное. Связь между нами очень тесна и сейчас Кошмар больше демон, чем конь, глаза стали почти черными. Людей к нему пока лучше не подпускать. Даже Тень держится в стороне. Волчица радуется нашему возвращению, сообщает, что все спокойно, ждет похвалы.

Лестница кажется бесконечной. Кивнув стражнику, поднимаюсь выше. Сейчас бы просто упасть и уснуть. Делать этого, конечно, нельзя, да и не получится с таким раздраем в энергетических структурах, но слабое человеческое тело требует именно этого. Хрупкая фигурка в центре полутемного зала смотрится особенно одиноко и беззащитно. Или все дело в ауре, в какой–то обреченности, безысходности и боли, что пропитывают воздух? Некоторое время рассматриваю жену, но в душе нет никаких эмоций кроме жалости. Не хочется ни ругаться, ни злорадствовать.

— Тебе стоит аккуратнее относиться к собственной крови, — вот и все, что я могу сейчас сказать. Служанка, передавшая образец людям маркиза мертва, остальное пока не важно.

Пытаюсь обнять Тин, но та отстраняется. Эмоции в ее ауре сходят с ума. Я бы может и насладился этим безумным коктейлем, но сейчас я слишком устал. Мне все равно. Даже удивление не в силах пробить пыльный кокон.

— Я беременна, — звучит, наконец, еле слышно.

— Избавься, — безразлично пожимаю плечами. Там еще даже сердце не бьется.

Вспышка. Мышцы и связки вопят о пощаде, но я все же успел — огненный клинок проходит вплотную, срезая прядь волос, обжигая. Боль рождает ярость и, скользнув под следующий удар, я бью наотмашь, не сдерживаясь.

Некоторое время смотрю на тело жены, рассыпавшиеся волосы, перепачканные кровью. Поднимаю отлетевший в сторону меч и покидаю зал. Постепенно приходит боль. Правую половину лица словно окунули в кипящее масло, глаз не видит совершенно, болит все, каждая мышца, каждая связка. Подозреваю, завтра я не смогу двигаться без посторонней помощи. А значит, здоровьем нужно заняться прямо сейчас. Сделал все, что смог, опустошив экстренную аптечку почти на треть.