Гистией, обучивший Дария игре в петтейю [143] , однажды предложил царю сыграть с ним на какую-нибудь вещь или на загаданное желание.

Дарий согласился, заметив при этом, что вещь не должна превышать стоимость одной серебряной монеты, а желание не должно быть неприличным.

После обеда царь и милетский тиран сели за игру.

В двух первых партиях Дарий довольно легко обыграл Гистиея и, смеясь, потребовал у того две серебряные драхмы [144] .

– Видишь, Гистией, даже на досуге я забочусь о пополнении своей казны, – пошутил Дарий, подбрасывая монеты на ладони.

После долгой и упорной борьбы третья партия завершилась вничью. В четвертой – удача была на стороне Гистиея.

– Тебе вернуть одну драхму или у тебя есть какое-то желание? – спросил царь у милетца.

– У меня есть желание, государь, – ответил Гистией. – Причем очень давнее желание.

– Говори, я слушаю тебя, – промолвил Дарий.

– Царь, мне хотелось бы хоть одним глазком взглянуть на твою сокровищницу, – слегка волнуясь, сказал Гистией. – Надеюсь, в этом нет ничего постыдного?

– Какую из сокровищниц ты хотел бы увидеть, друг мой? У меня их несколько, – пояснил Дарий. – Самая большая сокровищница находится в Сузах. Еще одна – в Вавилоне. Две другие – в Пасаргадах и здесь, в Экбатанах. Какую тебе показать?

– Здешнюю, – сделал выбор Гистией.

Дарий вызвал Аспатина и повелел ему проводить Гистиея в казнохранилище.

– Покажи ему все, что он пожелает увидеть, – добавил при этом царь.

Аспатин покорно склонил голову, однако при этом не мог скрыть своего удивления.

– За что тебе такая милость, Гистией? – спросил Аспатин, ведя эллина в дворцовую цитадель мимо молчаливой стражи в длинных кафтанах.

– За мое умение играть и проигрывать в петтейю, – с насмешливым самодовольством ответил Гистией.

Аспатин окинул грека неприметным взглядом, отметив про себя: «А он, похоже, хитер и двуличен, наш милетский друг!»

Сокровищница представляла собой несколько больших помещений, соединенных одним общим проходом.

Шагая по этому проходу, Аспатин зажигал факелом алебастровые светильники, стоявшие попарно возле высоких дверных арок.

Шаги и голоса гулко отдавались под высокими сводами. Окон здесь не было, лишь в двух местах в потолке имелись воздушные колодцы, закрытые решеткой.

Увидев стоявшие вдоль стен сундуки, большие и не очень, Гистией стал просить Аспатина открыть хотя бы один из них. Аспатин сбил с крышки глиняную печать и поднял ее. Груды серебра, золота и драгоценных камней волшебно засверкали пред жадным взором Гистиея, который от переполнявшего его восторга и чувства зависти принялся истерично смеяться, запуская пальцы в звенящие россыпи монет, затем ругаться по-эллински, взвешивая на ладони золотые слитки и переливающиеся темно-красным светом не обработанные ювелирами куски рубинов.

Аспатин не стал открывать другие сундуки, но Гистией увидел в сокровищнице разбросанные там и сям золотые сосуды и все то, что не умещалось в сундуках. Все изделия были выполнены с величайшим мастерством, так что Гистией подолгу не выпускал из рук какую-нибудь золотую статуэтку или украшенный золотом ларец.

Особенно Гистией удивился, когда увидел обычные сосуды с водой, стоявшие в ряд у стены.

– Что это за вода, которая хранится здесь?

– Эта вода из Тигра, эта – из Евфрата, – молвил Аспатин, читая пометки на сосудах, – это вода из Окса, а в этом сосуде – из Нила.

– Зачем? – спросил Гистией.

– В знак власти персидского царя над теми землями, где протекают эти реки.

– Далеко же распространилась власть персидского царя, – задумчиво проговорил Гистией.

– Скоро к этим сосудам прибавится еще один – с водой из Инда, – не удержавшись, похвастался Аспатин.

Сидя в кресле, Дарий слушал гонца, прибывшего из Гандхары, где вот уже три месяца персы вели войну с тамошними племенами.

– Ариасп провел войско через горы вдоль реки Пактика, сверяясь с картой Скилака, – рассказывал гонец. – Выше тамошних гор нет нигде на свете! Вершины этих гор круглый год покрыты снегом, а предгорья заросли такими густыми лесами, что без топора там не продраться ни конному, ни пешему. В тех лесах водятся черные как ночь леопарды и огромные полосатые львы, не имеющие гривы. Этих львов местные жители называют тиграми.

Сначала нам открылась страна астакенов, – продолжал гонец, – царь которых вызвал Ариаспа на поединок и был сражен им. Но и после этого астакены не покорились, и нашему войску приходилось брать штурмом их города и крепости. Особенно трудная битва была за город Андаку, который расположен при впадении реки Пактики в Инд. Под Андакой Ариасп только убитыми потерял полторы тысячи воинов.